Книга Порочные сверхурочные, страница 31 – Саша Кей

Но это пока.

Я подслушивала болтовню Сашки и Левиной, и знаю: все эти мужики рано или поздно показывают свое настоящее лицо.

До поздно я, скорее всего, не дотяну. Тут даже мой мозг, искалеченный любовными романами, согласен. Нет перспектив у отношений, начавшихся с секса в лифте. Поэтому надо сделать так, чтоб сердечко не болело уже сейчас.

А ужин растягивается.

Расслабившийся Дима шутит, рассказывает смешные истории, о чем-то меня спрашивает, затягивая в свою паутину. Если б киска не побаливала, могла бы представить, что у нас первое свидание.

Божечки, ну почему я не могу на все забить и отнестись к этому как безбашенному приключению? Запиваю нервы «Маргаритой».

Когда мы перекочевываем в гостиную, мне выделяют футболку вместо полотенца и предлагают посмотреть кино.

Кино?

Я почему-то была уверена, что Соколов или до утра меня из койки выпускать не будет, или отправит после секса домой на такси.

В растерянности я соглашаюсь почиллить под какой-то боевичок и благополучно под него отрубаюсь. И сплю сладко, как в детстве, пока сон не становится эротическим.

Я не могу до конца проснуться, хотя чувствую где-то подвох.

Меня будто самосвал сбил.

Все тело ломит, несмотря на то, что я два раза в неделю хожу в фитнес-клуб, но, видимо, я какие-то не такие мышцы нагружаю.

Зато настойчивое тело рядом явно полно энергии.

Пока мои глаза привыкают к темноте, кое-чьи пальцы уже ориентируются и переключаются с внутренней стороны бедра на киску. А там уже скользко…

Я опять все прохлопала, и включилась только в момент перед употреблением бухгалтера-Машеньки. И где футболка? Она на мне была совершенно точно! Опять магия?

— Ты чего творишь? — шиплю я, когда Соколов вбирает твердый сосок в рот, ощупывает влажное местечко между складочек в поисках клитора. — Ты даже не спросил!

Распухшая дырочка совсем не готова к подвигам.

А течет она рефлекторно!

— Маша, разумеется я спросил! — недовольный Дима нехотя отрывается от моей груди.

— И что я сказала?

— Ты промолчала. А молчание — знак согласия, — приводя в движение пальцы, оправдывает свое нахальное поведение Соколов.

— Ах… Ну я же спала… А… — уже совсем нетвердо упрекаю его я.

— Ну ты же проснулась, — невозмутимо парирует он и снова приникает к груди.

— Я не выдержу, — скулю я, обхватывая бедрами злую руку, из-за которой в тело словно влетают молнии.

— Машенька, за все нужно отвечать. Вчера не дала, сегодня набежали проценты, — ворчит барыга-босс.

И наваливается всем телом, впиваясь в губы жестким поцелуем. Пальцы с трудом проникают в отекшую дырочку.

— Черт, Машунь… — Дима оставляет попытки растянуть щелку и возвращается к клитору. — Ладно, будь по-твоему.

Я не успеваю сказать, что по-моему — это просто потюленить, как за меня принимаются всерьез. Правда, в этот раз Соколов меня не мучает. Уже неплохо изучив мое тело, он довольно быстро доводит меня до пика и, пока я хватаю ртом воздух, переворачивает меня на живот.

Устроившись между разведенных ног, поглаживает меня по влажной спине.

Слышу, как рвется конвертик презерватива, и через несколько секунд Димин член начинает скользить по налившимся половым губам, а его руки мнут попку.

— У тебя был кто-то здесь, — спрашивает хрипло Соколов, уткнувшись головкой в тугое запретное колечко.