Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 99 – Зоя Орлова

А еще через мгновение я уже сидела перед одним из этих сияющих зеркал, в удобном кожаном кресле, укутанная большой белой салфеткой, с полотенцемна вымытых волосах. За моим плечом стояла женщина с картинки из журнала мод, в бордовом фартуке с рюшами, и хищно щелкала ножницами, как-будто разминалась.

— Что будем делать? — привычно вежливо спросила она. В ее глазах светилась плотоядная радость. Еще бы, не каждый день ей в руки попадает клиентка с такой шикарной копной волос.

— Вы смотрели фильм «Красная палатка»? — спросила я.

Парикмахерша кивнула.

— Помните, какая прическа была там у медсестры? Ее играет Клаудиа Кардинале, — осторожно уточнила я.

— Помню. Очень красивая женщина. Значит, карэ?

Я кивнула.

— А не жалко? У вас такие длинные, шикарные волосы… — с сомнением спросила мастер. — Вдруг через полчаса пожалеете, а обратно-то уже никак.

— Не пожалею, — со спокойной уверенностью проговорила я. — Режьте.

И парикмахерша щелкнула ножницами.

Февраль — март 1977 года

В первые же выходные после выписки я переехала из заводского общежития в родовое гнездо, где когда-то жили мои дед и бабушка, где родились и выросли мои мама и тетя. Субботним вечером, под покровом зимней темноты, Борис Германович загрузил в чрево своего «газика» мой красный чемодан «божью коровку», большой узел с вещами, футляр с пишущей машинкой и пару сумок, набитых книгами. Потом помог перенести все это из машины в квартиру.

Я согрела чайник и приготовила нехитрую еду, накрыла стол на кухне. Мы поужинали с главредом. Он достал из кармана пальто чекушку, а я достала из фамильного буфета граненые рюмки. Аккуратно разбулькал беленькую по рюмочкам и поднял тост:

— С новосельем, Кармен Антоновна! Чтоб жилось тебе здесь хорошо и радостно. Новая прическа тебе очень идет.

Я подняла в ответ свою рюмку, мы чокнулись и выпили. Шауэр оделся, попрощался и ушел.

А в понедельник вечером в Камень Верхний приехала тетя Зина, чтобы разрулить все вопросы с моей пропиской, платой за квартиру и прочими бытовыми тонкостями, о существовании которых я даже не подозревала раньше. С каждым днем я все яснее понимала, что, на самом-то деле, действительно очень разбалована и не умею жить самостоятельно. С пятого класса в интернате, на всем готовом, потом в студенческой общаге, где было совершенно наплевать на расход электричества и воды, на порядок в комнате и прочую, как мне казалось, ерунду.

Теперь же, обсуждая с Зиной разные бытовые моменты, я с удивлением, а иногда и со страхом, начинала понимать, что теперь отвечаю за целый мир, отдельный мир моей квартиры. И этот мир требует внимания, сил, времени и заботы. Пока жила в заводской общаге, казалась себе такой взрослой и независимой, а вот теперь по-настоящему поняла, что значит жить по-взрослому. Это значит самой платить за квартиру — сюрприз-сюрприз, самой заказывать замену газового баллона, мыть полы, сдавать и забирать белье из прачечной, размораживать холодильник. А еще самой же договариваться с сантехниками и прочими мастерами гаечного ключа и отвертки.

И если оплату коммунальных услуг и жилплощади я могу переложить на бухгалтерию предприятия, написав заявление, чтобы автоматом вычитали из моей зарплаты, то все остальное только на мне.От осознания масштабов новой ответственности я немного ошалела. Зина наблюдала за мной и, наверное, в глубине души жалела меня, но виду не подавала. Зато с утра до вечера вкладывала в мою наивную голову народную мудрость содержания родового гнезда. Скоро Зина вернется в Москву, и я останусь один на один со всем этим хозяйством.