Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 56 – Зоя Орлова

— А «дойч» умеешь, моя Кармен? — рявкнул он с каким-то звериным азартом.

Скорее от неожиданности, чем из любезности, я запела на немецком «Моя Лили-Марлен», и Шауэр подхватил почти сразу. Мы пели на два голоса, и это было здорово! Когда дорогу снова пересекли какие-то полоумные зайцы, я даже не успела испугаться. Лихой «козлик» несся в ночи по белому полотну трассы, мелко подпрыгивая на снежных морщинках, а его хозяин крепко держал руль, казалось, он сам и есть эта железная машина.

— Браво, Борис Германович! — я захлопала в ладоши. — У вас прекрасный голос. А откуда такое знание языков?

— Ну, не ты одна у нас образованная, — уклончиво ответил Шауэр. — Или думаешь, раз сижу в глуши на каком-то заводе, так и не гожусь ни на что?

— Что вы, Борис Германович, и мыслей таких не было. — Я замахала руками. — Просто это так неожиданно… У вас очень хорошее немецкое произношение. Да и французское тоже приличное. А вы раньше никак не проявляли свои знания.

— А чего их проявлять-то? Это все нужно только к месту. А так-то чего выпендриваться? Перед кем? — он посмотрел на меня и хитро подмигнул.

Я вдруг испугалась. А что если он сам и есть шпион, самый настоящий? Окопался в глухой провинции, на радиозаводе, сидит, как клоп в ковре, и ждет, когда его спецслужбы снова привлекут к работе. А что? Запросто! От этой догадки у меня похолодели пальцы. Ну вот, вляпалась, едрить Васькину ночнушку… И, словно услышав мои мысли, главред добавил:

— Кармен, ты уж, пожалуйста, не рассказывай никому, как мы тут с тобой на разные лады шпрехали.Договорились?

Я кивнула. Буду молчать, как рыба, только бы довез до переговорного. А потом пусть делает, что хочет.

— Ну вот, подъезжаем, — сказал он радостно. — Сейчас еще минут двадцать по городу до Узла связи, и будем на месте. Тебе там долго ждать?

— Наверное, — неуверенно промямлила я. — Обычно международные звонки долго ждать приходится. Хотя сейчас уже ночь, может линии не так сильно загружены?

— Посмотрим. Я, в любом случае, без тебя-то не уеду. Посижу, подремлю там в уголке.

Я кивнула и благодарно улыбнулась. Некогда мне бояться. Мне нужно получить ответ на жизненно важный вопрос. А бояться я буду потом.

В зале переговорного пункта было много народу, хотя по времени это была уже середина ночи, третий час. Я встала в очередь к окошечку оператора, заполнила бланк заказа. Краем глаза наблюдала, как Шауэр вошел следом, высокий черный силуэт, прошел в конец зала, опустился там на кушетку и привалился спиной к стене, сдвинув шапку на глаза. У меня было странное чувство: с одной стороны, я ощущала защиту, а, с другой стороны, не решалась подумать, что, может быть, кроме защиты, в его поведении есть какой-то другой подтекст. Нет, не сейчас. Сначала дозвониться своим и спросить…

Что же спросить?

Связи с французским Парижем я ждала часа полтора. Наконец услышала в динамике: «Париж, пятая кабина». Зашла в закуток, села на откидной стульчик и прижала к уху холодную пластмассовую трубку.

— Алло! — услышала папин голос.

— Алло, папа! Это я. Только, пожалуйста, сделай вид, что это по работе звонят. Чтобы мама не догадалась.

— Слушаю вас, — деловым тоном ответил отец.

Милый мой папа, ты всегда меня сходу понимал.

— Я позже обязательно все тебе объясню, а пока так надо, — тараторила я и представляла, как сейчас там, в Париже, он понимающе кивает головой. — Пап, ты мне нужен как мужчина.