Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 55 – Зоя Орлова

Прошли темными дворами, я несколько раз споткнулась о какие-то заледеневшие кочки. Остановились у дощатого сарая. Шауэр открыл навесной замок и распахнул широкую дверь. Вошел в темное нутро, а через пару минут я услышала фырканье и ритмичный шум мотора. Из дощатой утробы к моим ногам выкатилась морда «газика», засветились две желтые круглые фары. Борис Германович вышелиз машины, закрыл сарай на замок и сел за руль. Выглянул из кабины и махнул рукой.

— Запрыгивай, Кира Ларина, пока не передумала!

Я обежала машину и забралась на сиденье рядом.

— Держись за что-нибудь, — сказал Шауэр, — погоним с ветерком!

Он аккуратно вырулил со двора на улицу, добавил газу и уверенно погнал по опустевшим зимним улицам засыпающего города. Я вцепилась в кожаную петлю над дверью.

— Сейчас печка раскочегарится, будет потеплее, — проговорил главред. — Небось, на таких лимузинах не ездила, а?

— Нет, не доводилось. Откуда у вас «козлик», Борис Германович? Их же простым гражданам, вроде как, не продают? Только если вы председатель колхоза или милиционер Анискин.

— Да так, повезло, по случаю, — довольно улыбаясь, отвечал Шауэр. Ему, видимо, было приятно, что я заценила его машину. — Пока едем, давай, рассказывай, чего у тебя стряслось. Я же должен понимать, ради чего рискую?

— Борис Германович, миленький, я не могу вам все рассказать. Дело в том, что мне нужно позвонить за границу, понимаете? А это только с областного Узла связи можно сделать.

— За границу?

— Ну да, у меня родители в Париже. Они там работают. А мне очень-очень надо прямо сейчас с ними поговорить, понимаете?

— Чего ж не понять, — отозвался главред и прибавил газу. На ночной дороге было пусто. Свет фар пронизывал двумя желтыми спицами плотную ткань морозной тьмы. — Ты, часом, не шпионка, а? А то и имя у тебя подходящее, Кармен Лартик — настоящий шпионский псевдоним.

— А если шпионка, тогда что? — осмелев, спросила я.

— Тогда сдам тебя куда следует, тепленькую.

— Сдавайте, Борис Германович, только сначала дайте с родными поговорить. А потом, куда хотите, сдавайте.

Шауэр покачал головой, улыбаясь. Он крепко держал руль. А ведь перед этим он показался мне пьяным. Да и на скамейке мы с ним еще теплой водки хлопнули. Но сейчас он был сосредоточен, уверенно вел машину по ночной дороге и, вообще, выглядел очень мужественно, как герой милицейского детектива. Это было неожиданно. Почему-то я чувствовала себя рядом с ним почти спокойно. Только трясло на неровном снежном накате.

— Ты давай, щебечи чего-нибудь, чтобы мне спать не хотелось, — сказал главред. — А то как начну храпеть за рулем, улетим к едрене фене, костей не соберем.

— Что щебетать?

— Да что хочешь. Хоть анекдоты. Лучше матерные, бодрят.

— Я матерных не знаю, — смутилась я. Нет, вообще-то, я знала и такие анекдоты, но у меня язык не повернется рассказывать их своему непосредственному руководителю. — А хотите, я буду петь?

— Валяй, моя Кармен!

Впереди, в свет фар, выскочил здоровенный заяц и в два прыжка пересек дорогу. Я взвизгнула. Главред захохотал.

— Бодрит! — гаркнул он радостно.

А я, с перепугу, запела на французском «Марсельезу». Не столько пела, сколько вопила, перекрывая шум мотора, и размахивала руками в такт. На последнем куплете Борис Германович вдруг подхватил раскатистым, поставленным баритоном, а допев последние слова, смачно сматерился. Я замерла с открытым ртом. Во дает мужик!