Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 42 – Зоя Орлова

— Чума… — выдохнул, наконец, Алексей и нехотя перекатился на спину. — Какая же ты чума…

Это комплимент? Наверное, да. Несколько минут мы просто лежали рядом, приходя в себя. Потом он дотянулся до ночника над изголовьем и включил его. Оперся на локоть и стал смотреть на меня так внимательно, будто читал что-то очень интересное.

— Что же ты все молчишь, пушиночка?

Вместо ответа я слабо улыбнулась и пожала плечами. Ну нет у меня сил сейчас говорить. Я могу только смотреть на его прекрасное лицо, в его большие глаза. Я даже шевелиться сейчас не в силах.

— Больше не боишься?

Я качнула головой.

— А я-то напрягался, думал, как бы так твою сладкую целочку растянуть, чтобы тебе не больно было. А у тебя там уже все готовенькое, — негромко, мечтательно рассуждал Леха, лаская мои пальцы. — Как же хорошо с тобой, пушиночка… — Он легко подхватил меня, уложил на себя, обнял и протяжно вздохнул. — Сил нет оторваться.

Я растеклась по его телу теплым, податливым пластилином. У меня тоже не было сил оторваться от него.

— Я столько раз представлял, как это случится, — говорил он, — ни о чем другом думать не мог.

Он дотянулся до моего фужера с вином и поднес к моим губам. Я нехотя взяла, отпила немного. И тут у меня прорезался голос.

— Да вы, сударь мой, прямо мастер, — проговорила я. — Всегда приятно иметь дело с профессионалом. И в каком монастыре, если не секрет, вы постигали тонкости горизонтальной акробатики?

Леха тихо рассмеялся.

— Слова-то какие… «горизонтальная акробатика»… Надо запомнить. — Он усмехнулся. — Мне просто повезло с «тренером». Мы тогда на Кубе стояли, целый месяц. В первой же увольнительной срисовали друг друга на набережной и понеслось… Не вылезали из постели при каждой возможности. Я тогда совсем свихнулся, хотел даже на Кубе остаться, но она же мне мозгии вправила.

— Как ее звали?

— Жоана. Потом, конечно, клялся, что буду писать каждый день, что приеду за ней, «увезу тебя я в тундру» и все такое. Только она была умнее, слушала, кивала, улыбалась, а в последний момент сама меня пинками на борт загнала. И с тех пор часто мне снилась. Очень часто. Почти каждую ночь. Я когда домой вернулся, ни на кого смотреть не мог, ни одна ей и в подметки не годилась. Пока тебя не увидел. С того вечера в августе Жоана мне больше не снилась. Зато стала сниться ты, пушиночка.

А я слушала и млела. Как же мы все-таки падки на такие душещипательные истории. «Женщина любит ушами». Какая сволочь это сказала? Это же правда! «Едрить Васькину ночнушку!», — сказал бы наш интернатский дворник.

— Знаешь, весь город судачит, что мы с тобой уже давно шоркаемся, — продолжал Алексей, его руки непрерывно гладили мою спину и все, до чего могли дотянуться. — А у нас с тобой только сегодня самый первый раз случился. Седьмое ноября, красный день календаря…

Я услышала его усмешку. Знал бы он, что еще тогда, в августе, кое-кто поспорил, что Леха уложит меня в постель за две недели. «Ха-ха» три раза!

— Ты очень похож на своего отца, — сказала я. — Только у него волосы с проседью и фигура помощнее. А так прямо одно лицо. Интересный мужчина.

— А то ж! Только ты губу-то не раскатывай. Он матушку любит. А она у нас такая красивая, как киноартистка. Так что не надейся, батя на тебя и не посмотрит, — проговорил Лешка и снова крепко прижал меня к себе.