Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 130 – Зоя Орлова

* * *

Еще один понедельник пролетел голубой стрекозой и сполз закатным солнышком за горизонт. Я строчила на машинке очередную статью для редакций двух газет и мечтала слопать шоколадную мороженку, дремавшую в морозилке, после того, как допечатаю. Стук в дверь удивил, я ведь никого не ждала сегодня. Рука над клавишей дернулась, и появилась дурацкая опечатка. Ничего, потом подправлю. Я пошла открывать.

— Здравствуй, Кармен.

Я остолбенела. Великий и ужасный Генерал мастерка и лопаты, собственной персоной, перед моей дверью.

— Здравствуй…те… Георгий Саныч? Какими судьбами?

— У вас продается славянский шкаф? — произнес Раевский знаменитый пароль из фильма «Подвиг разведчика».

— С тумбочкой? — уточнила я с каменным лицом.

— С тумбочкой. И чашкой чая, если позволите, — не моргнув глазом, выдал «декабрист».

— Заходите. — Я отошла, впуская гостя. — Чашка чая для командира строительной бригады всегда найдется. И даже с сахаром.

Все это было так странно… Я почему-то была спокойна, как удав после кормежки. А должна бы задыхаться от радости! Но все это казалось нереальным, фильмом-сказкой, в котором царевич сам находит свою Василисушку за тридевять земель. Наблюдала, как Раевский моментально сориентировался, нашел, где поставить обувь, где можно вымыть руки. Я поставила на огонь чайник, расставила на кухонном столе чашки, сахарницу, заварничек. И спросила из кухни:

— Вас покормить, товарищ командир стройбригады?

Он ответил, выглянув из двери ванной:

— Если можно, пару бутербродов, пожалуйста.

Пожалуйста. Как и положено сказочной Бабе Яге, накормлю молодца, напою, а вот насчет «спать уложу» не уверена. Что-то мне подсказывало, что этот сценарий пока что не пройдет. Размышляя, я нарезала хлеб, колбасу, сыр, уложила все на тарелочки и поставила на стол.

Раевский, как ни в чем не бывало, прошел в кухню, сел за стол, спокойно положил на хлеб розовый ломтик колбасы, укрыл поверх двумя лепестками желтого сыра и со вкусом умял, запивая чаем. Я сидела напротив, подперев рукой подбородок, и смотрела, как князь моего сердца поглощает нехитрое угощение. Так в фильмах смотрят на своих мужиков, вернувшихся споля, деревенские бабы, подкладывают им в тарелки горячей картошечки из чугунка, подсовывают ароматный огурчик с солью и подливают холодной самогоночки в маленький граненый стопарик. Было в этом что-то очень правильное, настоящее. Я вдруг подумала, глядя на него: «Я дома».

Раевский съел два бутерброда, допил чай, вытер руки кухонным полотенчиком и сложил их на краю стола, сцепив замком. Он смотрел на меня прямо и просто, без жадного сверкания в глазах. Карий янтарь, очерченный густыми, выгоревшими на кончиках, ресницами окутывал меня теплом и еще каким-то приятным ощущением, названия которому я не могла придумать.

— Послезавтра утром мы уезжаем, — начал он. — Работу сегодня сдали, все подписали. Завтра получаем расчет и сворачиваем лагерь. Я зашел попрощаться, Кармен.

— Так быстро⁈ — вырвалось у меня.

— Ну да, мы же шабашники, мы всегда быстро работаем. Две недели на коровник — обычное дело. В этот раз мы даже немного дольше провозились, две недели и три дня. Такие дела, Кармен.

— Если бы все так работали, мы бы давно жили при коммунизме, — машинально проговорила я, вспомнив фразу заводского комсомольского вождя Виталия Алфеева.