Онлайн книга «Кармен. Комсомол-сюита»
|
А тем временем по кругу поплыли миски с горячим ароматным пловом, и наши разговоры сами собой стихли, все рты были заняты едой. Это было так вкусно, что мне хотелось по-щенячьи заскулить и взвизгнуть. Резо, с видом кулинарного эксперта, уплетал плов собственного приготовления и удовлетворенно покачивал головой. Потом он раздавал добавку, тепло приговаривая: «Кушайте, кушайте, дорогие. Только Реваз такой плов умеет делать, да!» Все разомлели, подобрели от этой вкусноты, снова завязались разговоры, только теперь неспешные, добродушные, под горячий ароматный чай с травами и ягодами. Кто-то из парней принес вторую гитару и началось то, что я больше всего люблю в таких посиделках, — песни. Начали с бардовских, студенческих, дружным хором грянули «Помнишь мезозойскую культуру…», смеялись и рассказывали хорошие анекдоты. В момент сытого затишья Алексей сказал, глядя на меня: — А между прочим, у нас Кира очень хорошо поет. Правда же, Кир? И прежде чем я ответила, он протянул мне свою гитару. Все уставились на меня, с любопытством и ожиданием. Краем глаза я заметила, как приседает в сторонке Зырянов, настраивая объектив фотокамеры. А напротив, поверх пляшущих языков пламени, смотрит в упор Раевский. Ну что ж, судари мои, будет вам сейчас «цыганочка с выходом». Я взяла гитару, устроилась поудобнее и послала Ревазу обворожительную улыбку. — Вы просите песен? — Я подмигнула Георгию Санычу и заметила, как в ответпо его лицу промелькнула тень. — Автору и исполнителю восхитительного, лучшего в мире плова, посвящается! И заиграла вступление. У Реваза брови поползли вверх, он тут же взял вторую гитару и подхватил мотив. А я запела, улыбаясь: — Такой лазурный небосвод, Сияет только над тобой, Тбилиси, мой любимый и родной … Резо подхватил вторым голосом, у него оказался чудесный, мягкий бас. Пока пела, вспомнила слова на грузинском и последний припев допела вместе с Резо на его родном языке. Он вытер ладонью мокрые глаза, аккуратно поставил гитару рядом, подошел и крепко расцеловал меня в щеки. — Какая хорошая дэвочка… — сказал он растроганно. — Благодарю, дорогая. — Кира, спой еще, а? — попросила Тома. Я снова улыбнулась и кивнула. Конечно! С радостью. И с интонацией старшего по оркестру в каком-нибудь дорогом ресторане объявила: — Для наших дорогих гостей из города революционной славы звучит эта песня! Старинный цыганский романс. — И заиграла вступление. Раевского словно током дернуло. Если до этого момента он сидел на своем троне одинокого вождя живым изваянием, то, услышав первые же ноты романса, подскочил, взял вторую гитару и точно в тон подхватил мелодию. Он буквально вцепился взглядом в мое лицо. У меня внутри кольнуло что-то, но я уже начала петь… — Не уезжай ты, мой голубчик, Тоскливо жить мне без тебя… В голос я постаралась вложить весь свой мед, все тепло влюбленности и нерастраченной нежности. Раевский пожирал меня глазами и играл очень красиво, с переборами и перекатами, как настоящий цыган, который родился с гитарой в руках. Компания слушала, боясь вздохнуть. И только мелкий черт с фотоаппаратом ходил, неслышно ступая, вокруг и его дьявольская камера тихо пощелкивала. — … скажи ты мне, что любишь ты меня… — допела я и накрыла струны рукой, погасив остывающий стон гитары. |