Онлайн книга «Кармен. Комсомол-сюита»
|
В комнате Шауэра стол был заставлен закусками, бутылками, разнокалиберными рюмками и щербатыми тарелками. Соседи по коммуналке пришли со своими табуретками и вилками. Хозяин торжества восседал на стуле с высокой спинкой и наяривал на баяне. Мы дружным хором горланили: — Славное море священный Байкал! Славный корабль омулевая бочка. Эй, баргузин, пошевеливай вал, Молодцу плыть недалечко… Официальный повод для праздника звучал так: Борис Германович получил письмо от фронтового товарища, который когда-то закрыл его своей грудью от фашистской пули. Шауэр считал товарища погибшим и сильно горевал. Но товарищ оказался живой и нашелся через «Красный Крест», прислал весточку и приглашает увидеться. Когда Борис Германович пошел на улицу перекурить, сделал мне знак, чтобы я пошла с ним. Мы спустились, вышли из подъезда и отошли немного вглубь двора, встали у разросшихся кустов колючей акации. — Тут такое дело, Кармен… — заговорил негромко Шауэр. — Из ветеранского общества «Нормандия» сообщили, что нашлась дочь Жанну. Помнишь, я рассказывал про девушку в концлагере? — Я кивнула. Я очень хорошо запомнила эту историю. — Так вот, Жанну тогда уцелела, спаслась. После моего побега подошли союзники и освободили лагерь. Она вернулась в родные места и родила дочь. Жанну умерла пять лет назад, похоронена на юге Франции. А ее дочь Мишель все эти годыискала человека, о котором ей рассказывала мать. — Искала вас? — осторожно уточнила я. Шауэр кивнул. Папироса дрогнула в его пальцах. — У меня есть дочь, — проговорил он вдруг осипшим голосом. — И даже внуки, двое. На могилу Жанну, во Францию, меня не выпустят, я невыездной. Но Мишель собирается приехать в Москву и познакомиться со мной. Такие дела, Кармен. Я стояла, забыв закрыть рот. «Ой, божечки мои!» — воскликнула бы Зина, если бы слышала все это. Я вцепилась в руку главреда и сжала, что есть сил. — Борис Германович, миленький, я так рада за вас! — воскликнула я шёпотом. — Я чертовски рада за вас! Глаза защипало. Хотелось обнять этого сурового, странного человека с вечно недовольным лицом и сверкающими стальными глазами. Мне стоило больших усилий удержаться. Шауэр поморгал, сбрасывая с ресниц непрошеные слезы, и снова посмотрел на меня. — Ну, а ты чего сияешь, как медный таз при луне? — спросил он и прикурил новую беломорину. Я вложила ему в руку письмо из редакции. Он быстро пробежал текст, вернул мне и спросил: — «Цыганочка с выходом» — это про что? — Это про любовь пленного красноармейца и французской цыганки, в концлагере, — начала я. — Когда вы обмолвились о Жанну, я запомнила ваши слова. И меня потом просто накрыло, я вдруг увидела, как фильм в голове, историю этих людей. Написала рассказ и послала в «Юность», еще в конце мая, без всяких надежд. Просто очень хотелось поделиться этой историей. А она взяла и понравилась редколлегии. Здорово, правда? Шауэр усмехнулся печально и кивнул. — Поздравляю, девушка. Почему-то даже не сомневаюсь. А кстати, как зовут героя в рассказе? Надеюсь, ты не дала им наши реальные имена? — Нет конечно! Что вы, Борис Германович, у всех нормальных писателей есть своя «техника безопасности», если угодно. У героев в рассказе, конечно же, вымышленные имена. Парня я назвала Иваном, а девушку Соле́й… Лицо главреда вытянулось, бледность прошла волной, заостряя черты. |