Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 120 – Зоя Орлова

— Вот черт, надо было спросить, где тут можно немного отдохнуть, а то обратный автобус из совхоза только вечером, — ворчал Зырянов, поправляя ремень фотокамеры на вспотевшей шее.

— Слушай, а тут же где-то есть река, — вспомнила я. — Село и совхоз же тоже на берегу Иштарки. Может, выйдем к реке да искупнемся? А то я прямо здесь упаду и засну, как сурок. А так и время займем до автобуса.

Стас согласился, мы пошли, как нам казалось, в сторону реки. Вышли, конечно же… к стройплощадке нового коровника. В большой яме какие-то крепкие загорелые мужики, в красных платках-банданах, энергично заливали жидким бетоном ленту будущего фундамента. Над стройплощадкой гремели Битлы, нежный голосок Павло Маккартни страдал за «вчерашнюю любовь», в то время, как мускулистые «красноголовики» дубасили отбойными молотками и уплотняли бетон какими-то допотопными колодами.

Мы с фотокором застыли, открыв рты.

— Где мы? — Я вцепилась в его локоть.— Кто эти люди?

— Э-э… надо полагать, шабашники, — задумчиво проговорил Стас. — Строят ударными темпами очередной коровник с амурами, для нежных волооких голштинок.

— Для кого⁈

— Это такая порода коров, — пояснил Зырянов. Его глаз фотографа уже загорелся азартом, руки потянулись к камере. — Какой колоритный типаж… Кира, ты только посмотри, это ж мечта художника!

Он тихонько толкнул меня в бок и начал приближаться к объекту своего интереса, приседая и нацеливая объектив. А я чувствовала себя полной дурой. Я отупела от жары и пыли, хотелось пить, и вообще, я готова была упасть прямо тут, на землю, и устроить детскую истерику из-за того, что устала и стерла в кровь пятки и пальцы на отекших от жары ногах. Я хочу прохлады и отдыха! Мама, роди меня обратно!

Зырянов успел несколько раз щелкнуть объективом, прежде чем к нему мягкими, кошачьими прыжками подобрался один из шабашников и выдернул из рук фотоаппарат. Стас громко возмутился и попытался вернуть фотик, но у него ничего не вышло, другой мужчина ухватил его за руки и не давал двигаться. «Агрессор» же спокойно отошел в сторонку и вытащил из аппарата контейнер с фотопленкой. Стас обалдел и побледнел.

— Ребят, пленка новая, только начал снимать, — заговорил он просительно, — не засвечивайте, а? Я не буду печатать эти кадры, честное слово!

И тут во мне что-то переключилось. Я выпрямилась и решительно шагнула к бандиту с Зыряновской камерой в руках.

— Гражданин, в чем дело? — громко, чтобы было слышно всем, жестко спросила я. — Мы корреспонденты городской газеты. Вы не имеете права препятствовать работе прессы!

Битлы заткнулись, захлебнулись и смолкли отбойные молотки. В нависшей, странной тишине, я кожей чувствовала все устремленные на меня взгляды. «Агрессор» в красной бандане повернулся и уставился на меня. На его лице я не увидела злости. Он был спокоен, смотрел внимательно и серьезно. А я внутренне напряглась, пытаясь понять, каким будет его следующий шаг. Мысленно уже прикидывала, куда двинуть в первую очередь — в голень или в пах. Стас затих, с любопытством и страхом глядя то на меня, то на красноголового.

— Удостоверение покажите, — спокойно сказал шабашник.

Я достала из сумки свои журналистские корочки, красную «ксиву» с золотистыми буквами «Союз Журналистов РСФСР». Это былафикция чистой воды, декоративные удостоверения нам еще на журфаке клепал один умелец, но окружающие этого не знали и всегда реагировали на «предъяву» так, как мне и было нужно. У Зырянова отпала челюсть, он не знал, что у меня есть такая штучка. Красноголовый шагнул ближе.