Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 121 – Зоя Орлова

— Только из моих рук, — строго сказала я, раскрывая корочки. — Немедленно верните камеру товарищу фотокорреспонденту.

Стаса отпустили, вручили аппарат и по-отцовски стряхнули пыль с его штанины.

— Сожалею, сударыня, но пленку вернуть не могу. Надеюсь, на ней нет ничего ценного для вашей газеты? — вежливо проговорил «агрессор».

— Я рабочие материалы на другую пленку снимал, она у меня в сумке, — торопливо пояснил Зырянов, глядя на меня. — Просто хотел классные кадры сделать. Тут такие шикарные ракурсы… — как-то виновато добавил он.

Красноголовый повернулся к нему.

— Прошу прощения, товарищ фотокорреспондент. Специфика работы, знаете ли. Не надо ничего снимать здесь, и нас снимать не надо, пожалуйста. Приношу наши извинения.

Он развернулся, потеряв к нам всякий интерес, и пошел к остальным. Снова заиграл магнитофон, застрекотали отбойники, работа закипела, как-будто и не было никакой заминки. Стас осмотрел свою камеру, она была в полном порядке. Я убрала свое псевдоудостоверение обратно в сумку. Странное было ощущение, вроде как наметилась «драка», и кулаки уже зачесались, а оно раз и лопнуло, как радужный мыльный пузырь. И ничего не произошло. Даже немного обидно.

— Вот, блин, хотели же на речку идти, — проворчала я негромко. — И где теперь эту чертову речку искать? Ты знаешь?

— Не-а. Че дальше делать? — растерянно спросил Зырянов.

Я прошла, аккуратно ступая по развороченной земле, прямо к краю ямы с фундаментом и громко спросила, как ни в чем не бывало:

— Ребят, а где тут речка?

Все головы разом поднялись, раздался чей-то смешок. Главный шабашник остановил отбойник, которым работал, положил на землю и подошел ко мне. Только сейчас я рассмотрела его лицо, загорелое, тщательно выбритое, с густыми выгоревшими ресницами. Карие глаза насмешливо и оценивающе смотрели на меня. Он снял брезентовую рукавицу, зажал подмышкой, осторожно взял меня за локоть и повел к краю площадки. Стас тут же пристроился следом.

— Сейчас вернетесь на основную дорогу, а там идите обратно,до первого дома. От него вглубь, вдоль забора, спускаетесь и там увидите береговую полосу, — вежливо и спокойно объяснял шабашник. — Всего доброго, товарищ член Союза журналистов РСФСР.

— Премного благодарны, сударь мой, — в тон ему ответила я и присела в книксен, растянув подол сарафана.

Позади раздался тихий щелчок фотокамеры. Красноголовый вздохнул сокрушенно и покачал головой.

— Я же просил… по-хорошему… Не надо нас снимать.

— Я не вас! — тут же откликнулся Зырянов, усмехаясь, и предусмотрительно отпрыгнул в сторону. — Когда еще увидишь такое⁈

Это он обо мне, поганец. Ну-ну… Я ему еще припомню.

— Это он меня фоткает, — сказала я примирительно, — веселится, шалун. Не нервничайте, господин шабашник, ваши пресветлые черты останутся при вас. Родина не увидит своих героев. Хотя, если честно, я не понимаю, почему вас нельзя фотографировать.

— Потому что это все неофициально. Понимаете? — терпеливо, как слабоумному ребенку, объяснял красноголовый. — Вы же журналист, должны понимать, что такое неофициальные источники информации, неофициальные договоренности и тому подобное.

Я сделал серьезное лицо и понимающе кивнула.

— Но пасаран, товарищ! — понизив голос, сказала я с пафосом и, как положено, сжала руку в кулак.