Онлайн книга «Одинокая ласточка»
|
Я же дремал потому, что все свои силы припасал для следующего, третьего урока. Хотя мозг спал, уши по-прежнему были настороже. “Омаха-Бич”… “Джуно-Бич”… Днепровско-Карпатская операция… Каир… Россыпь слов, из которых не складывалось ничего путного. Рузвельт, Черчилль, Сталин… Все эти люди не имели ко мне отношения. Победа… победа, думал я, это забота нашего командира, командира нашего командира или же командира командира нашего командира, а я, конечно, умру задолго до нее. И умру, конечно, не один – прихвачу с собой целую толпу. Так что ни к чему мне было вникать в планы Гитлера, Муссолини, Хидэки Тодзе, Ясудзи Окамуры, знать, где на карте мира спрятались Карпаты и что именно гласит Каирская декларация. Все, в чем мне требовалось разбираться, это карабин, пистолет-пулемет Томпсона, кольт, управление реактивной установкой и ее боевые свойства. За несколько занятий по вооружению я без особого труда уяснил в общих чертах, как со всем этим обращаться. Я был лучшим в отряде по стрельбе из положений стоя, сидя, лежа, причем количество попаданий в мишень было таково, что обладатель второго места остался далеко-далеко позади. Помню, когда проверяющий мишени громко объявил результаты, ты, инструктор Фергюсон, подошел ко мне и пожал мне руку. “Зови меня Иэном”, – сказал ты. Думаю, тогда и началась наша дружба – дружба, которая основывалась на взаимном уважении двух военных. Еще ты сказал в тот день, что у меня на один глаз больше, чем у других, и что я прирожденный снайпер. И что тебе было бы за меня обидно, живи я не в военное время. Впрочем, не на каждом этапе курса я блистал так же, как на стрельбе. Например, я почти провалил разборку и сборку оружия. Ты решил, что у меня, как и у большинства китайских курсантов, плохо развита мелкая моторика. Ты давно подметил у нас этот недостаток. Ты как-то сказал, что американские мальчишки в первом классе уже умеют чинить велосипед, а в Китае многие и в двадцать лет не знают, как пользоваться отверткой. Может, твои слова были вызваны простым удивлением, но пока удивление поднималось из живота к горлу, к нему пристало что-то еще, и когда оно упало с губ, в нем была уже примесь насмешки, издевки. Ты даже не понял тогда, что задел наше самолюбие. Очень скоро тебе пришлось поплатиться за свою колкость. Пусть я и уступал в ловкости американским сверстникам, я вообще-то не был таким неуклюжим, как ты себе вообразил, я просто не старался. Я не мог распределять силы поровну, я не метил в ремонтники или механики, я хотел лишь побыстрее стать первоклассным стрелком. Время поджимало, я уже слышал вдали шаги Смерти. Кое-как я высидел первые два урока, и вот наконец начался третий. Это была лекция по вооружению, и вел ее ты, техник по вооружению Иэн Фергюсон. В прошлый раз ты пообещал, что расскажешь про некую сверхмощную взрывчатку нового типа. Слова “сверхмощная взрывчатка” – пшшш!– выжгли мне на сердце клеймо с запахом гари. В моем словаре у них было особое толкование: одна жизнь в обмен на множество жизней. Ты вошел в аудиторию с рулоном плотной бумаги под мышкой, держа в руках какие-то штуковины, похожие на тюбики зубной пасты. Я догадался, что в них-то и хранилась та самая специально изготовленная взрывчатка. Командир отряда громко приказал всем встать для приветствия, и я ощутил легкую дрожь в руках – это был радостный трепет опытного наездника при виде великолепного редкого скакуна. |