Книга Одинокая ласточка, страница 148 – Чжан Лин

Иэн, я вижу, ты зеваешь, тебе скучно, ты хочешь послушать совсем про другое. Знаешь, что меня изумляет: даже призраков одолевает сонливость. Помнишь, когда объявили о прекращении войны, мы втроем пили виски на кухне пастора Билли, и я так устал, что порывался вернуться в общежитие и лечь спать, а ты держал меня за рукав и не давал уйти. В тот день ты научил меня фразе, которую не встретишь в учебнике английского: There is enough sleep after death(“Помрешь – отоспишься”). Хотя вы с пастором Билли говорили на одном языке, наблюдая за вами, я обнаружил поразительный феномен: один и тот же язык способен принимать такие разные формы выражения. Твою манеру речи и манеру речи пастора Билли разделяла вселенская пропасть.

Я запомнил эту фразу, а позже передал ее своей ученице. Меня только удивляет, что ты умер, но так и не выспался. Понимаю, вы двое слушаете вполуха, вам не терпится узнать, что случилось с А-янь. Погодите, наши с ней истории неразрывно связаны, я не могу рассказывать о ней отдельно. Перед тем как услышать ее историю, вам придется сперва дослушать мою, потому что я стал для А-янь и причиной, и следствием.

Покинув Юэху, мы с боевыми товарищами отправились в Наньтун, чтобы принять капитуляцию японцев. Принятие капитуляции было быстрым, в отличие от приема имущества противника, процесса долгого и сложного, полного открытых и тайных сделок, в которые я, к счастью, почти не был втянут. Меня перевели на новое место, сначала я полгода учился на языковых курсах, затем меня определили в одну полицейскую академию, где я стал преподавать английский.

В Наньтуне я повстречал нашего общего знакомого, того самого командира отряда из тренировочного лагеря. Удивительно, но он тоже устроился в полицейскую академию и к тому же стал моим непосредственным руководителем. В Китае есть пословица: “Для врагов дорога узка – непременно столкнутся”, а еще у нас говорят, что “человек познается в драке”. Это про нас с командиром отряда. Прошлые бесконечные стычки притупили наши углы. Мы стали не только добрыми сослуживцами, но и товарищами, которые, как одолеет одиночество, могли выпить вместе и тихонько поворчать на жизнь. В те времена, когда каждый отрастил на затылке пару глаз, чтобы следить за всеми и быть начеку, настоящим другом считался тот, с кем можно опрокинуть стаканчик, не боясь, что сболтнешь под хмелем лишнее. Мы с командиром отряда были именно такими друзьями. Я по привычке звал его “командиром”, хотя в полицейской академии он был начальником отдела.

По правде говоря, у меня была тысяча и одна причина, чтобы оставить службу и вернуться домой. Я был простым преподавателем, никто не заставлял меня идти на фронт, и все же, глядя на то, как один этап гражданской войны перетекает в другой, я невольно испытывал огромное разочарование и уныние. Я уже не понимал, что такое мир – цель войны или предлог для нее, мне опротивела военная форма, кроме того, все эти годы, с тех пор как японские бомбардировщики убили моего папу и папу А-янь, чайной плантацией семьи Яо никто не занимался, кто-то срочно должен был привести ее в порядок; а еще после всех бед, что принесли нам японцы, мама, натерпевшись страху, сильно сдала и уже почти не вставала с постели. Теперь она жила у старшего сына. Брата круглый год не было дома, он подрабатывал на стороне, и его жене, которая в одиночку ухаживала за больной старушкой и воспитывала двух сорванцов, приходилось туго.