Книга Очаровательная негодница, страница 152 – Линси Сэндс

– В этом-то вся загвоздка. Не находя ответа на этот вопрос, я продолжала выгораживать тебя. Я не верила, что ты виновна в покушениях на Балана, хотя другие тебя подозревали. Тебе не нужна его смерть… По крайней мере, так мне казалось раньше, – призналась Мюри. – Но я серьезно поразмыслила над этим с тех пор, как Осгуд описал мне платье, которое ты взяла… и еще я вдруг вспомнила Баксли.

– Баксли? – с тревогой повторила Сесиль. – Я едва знакома с этим человеком. Я видела его всего один раз здесь, в замке, когда он флиртовал с нами.

– Ты лжешь, – резко перебила ее Мюри. – Ты познакомилась с ним при дворе. Эмили обратила мое внимание на вас обоих утром в день святой Агнессы. – Заметив, что Сесиль окаменела, Мюри кивнула. – Она сказала: «Гляди-ка, у твоей горничной появился кавалер». В тот момент я просто улыбнулась. Вы показались мне очаровательной парой. Я и не подозревала, что этот человек превратит тебя в кровожадную тварь.

– Баксли здесь ни при чем! – огрызнулась Сесиль, совсем потеряв голову. Ее отговорки снесло лавиной ярости. – Это я хотела смерти Балана. Я, а не Баксли! Он никогда бы такого не предложил.

– Почему? – резким тоном спросила Мюри. – Балан не сделал тебе ничего плохого.

– Он женился на вас! – рявкнула Сесиль.

Мюри уставилась на нее в полном замешательстве, и тогда Сесиль всплеснула руками, как бы говоря, что поражена недогадливостью своей госпожи.

– Он женился на вас и привез в это богом забытое место! – выпалила служанка.

– А это тут при чем? – с недоумением промолвила Мюри. – Гейнор – прекрасный замок. Сейчас он переживает не лучшие времена, но многие лорды столкнулись с трудностями после чумы. Скоро он вернет себе былую славу. Через год, два или три…

– У меня нет ни года, ни двух, ни трех, – с горечью заявила Сесиль, качая головой. – Вы ничего не понимаете! Не видите ничего вокруг!

– Да, не понимаю, – согласилась Мюри.

– Посмотрите на меня, я старею, – с отчаяньем сказала Сесиль. – Я до сих пор не замужем, у меня нет детей… И во всем этом виноваты вы.

– Я?! – Мюри в ужасе уставилась на горничную.

– Да, вы. В Сомердейле у меня был «кавалер», его звали Уильям.

– Управляющий? – удивилась Мюри.

– Да. Мы должны были пожениться, но тут вдруг ваши родители умерли, в Сомердейл приехал король, чтобы забрать вас, и решил, что ваша нянька Элси слишком стара для путешествий.

При упоминании Элси Мюри слегка вздрогнула. Ее няня была милой доброй женщиной, но из-за преклонного возраста путешествие ко двору далось бы ей нелегко. Мюри совсем забыла о ней…

– Мне не повезло, – продолжала Сесиль, – я случайно оказалась в зале и попалась на глаза королю в тот момент, когда он искал горничную, которая могла бы сопровождать вас. Он указал на меня и объявил, что я должна заменить Элси и ехать с вами ко двору. Никто не спрашивал меня о том, хочу я уезжать из Сомердейла или нет. Король приказал, и мне пришлось подчиниться. – Сесиль сокрушенно покачала головой. – Я была в ярости. У меня не было ни малейшего желания нянчиться с избалованным ребенком. В доме ваших родителей я была на хорошем счету и присматривала за другими служанками. Мне почти не доводилось общаться с вами, да у меня и желания не было к вам приближаться. Я пришла к Уильяму в слезах, надеясь, что он найдет какой-нибудь способ все исправить. Но у нас не было выхода. Он постарался успокоить меня и заверил, что наша свадьба не отменяется, а лишь откладывается. «Поезжай с леди Мюри ко двору, – сказал Уильям, – а лет через пять, когда твоя госпожа выйдет замуж, как все молодые девицы, она с мужем вернется в Сомердейл, и тогда мы с тобой поженимся и нарожаем детишек». И вот я отправилась с вами ко двору, – морщась от отвращения, продолжала Сесиль. – Я терпела домогательства пьяных лордов, которые, увидев меня в замке, решили, что я такая же доступная дешевка, как другие служанки. Годы шли, а вы все не выходили замуж… Все это время мы с Уильямом обменивались весточками через слуг и торговцев, посещавших королевский замок. Уильям сдержал слово, он так и не женился. Мой возлюбленный ждал меня. – Ее голос дрогнул на последнем слове.