Книга Очаровательная негодница, страница 122 – Линси Сэндс

Чтобы заставить ее замолчать, Балан запечатал ей рот поцелуем. Мюри блаженно зажмурилась, а когда Балан наконец прервал поцелуй, с ее губ сорвался легкий вздох сожаления.

Балану вдруг расхотелось уезжать. Он задумался о том, чтобы отложить поездку, отнести жену на руках в спальню и предаться охватившей его страсти, но поборол это искушение. Если бы Балан поддался минутной слабости, то, пожалуй, так и не уехал бы сегодня из замка. А между тем поездка в Карлайл была им совершенно необходима.

Гейнор нельзя было возродить, не прилагая к этому серьезных усилий. Балан понял, что если сейчас не попрощается с женой, то дело окажется под угрозой. Суеверие Мюри, которая настойчиво втыкала веточки, листья и цветы в каждую прореху и складку его одежды, раздражало Балана, но его сердце согревало то, что она по-своему заботилась о нем и пыталась обезопасить его, пока он будет в пути, вдали от нее.

Поцеловав Мюри в макушку, он нагнулся и ссадил ее на землю у подножия лестницы, рядом с Ансельмом. Серьезно взглянув на своего помощника, Балан приказал ему:

– Присматривай за ней!

Тот кивнул в ответ, и Балан поворотил коня.

– Ой! Подождите, муж мой! – внезапно воскликнула Мюри, заставив Балана остановиться. – Я совсем забыла!

Подбежав к мужу, она вставила ногу в стремя и приподнялась. Пару мгновений Мюри молчала, как будто жуя что-то. Ее губы двигались, она морщилась так, словно ощущала во рту неприятный привкус. Балан уже хотел спросить у нее, что именно она забыла, но тут Мюри удовлетворенно кивнула и вдруг плюнула ему в лицо.

Балан уставился на нее, не веря своим глазам. Видя, что он лишился дара речи, Осгуд задал вопрос, который застыл, пожалуй, на устах у всех свидетелей этой сцены:

– Мюри, зачем же было плеваться в Балана?

Ансельм смотрел на жену своего господина круглыми от ужаса и изумления глазами. Мюри улыбнулась им так, словно плевать в мужа было самым естественным делом.

– Если плюнуть в человека, который отправляется в путешествие, это принесет ему удачу и обеспечит счастливое возвращение домой, – объяснила она и взглянула на Осгуда: – Хотите, я и в вас плюну?

– Нет, не надо! – поспешно остановил ее Осгуд. – А в короля перед его отъездом вы тоже плевали?

– Нет, – призналась Мюри, – но я уверена, что королева соблюдала этот древний обычай. Я как-то рассказала ей о нем, и она, похоже, очень заинтересовалась.

Осгуд расхохотался.

– Мюри, – окликнул жену Балан.

– Да, муж мой? – весело промолвила она.

– Иди сюда, – приказал он.

Мюри насторожилась, но все же, поколебавшись, подошла к мужу. Балан быстро приподнял ее и крепко поцеловал в губы.

– Я люблю тебя, – прошептал он и снова поставил ее на землю.

Пришпорив коня, он тронулся в путь, но, не доехав до ворот, оглянулся и увидел, что Мюри все еще стоит у подножия каменной лестницы с ошеломленным выражением лица.

– Мне показалось, Ансельм был не слишком доволен тем, что я отправляюсь с тобой в эту поездку, – заметил Осгуд, когда они проехали разводной мост. Видя, что Балан молчит, кузен добавил: – Может быть, он подозревает меня в том, что это я столкнул тебя в реку?

– Не знаю, он не высказывал своего мнения на этот счет, – пожав плечами, ответил Балан и ухмыльнулся. – А вот Мюри высказывала.

– Что?! – вздрогнув, воскликнул Осгуд и с возмущенным видом взглянул на кузена. – Только не говори мне, что твоя жена подозревает меня! Как она может!