Книга Мой любимый шпион, страница 127 – Мэри Джо Патни

– Не то чтобы… пострадала. Но мне пришлось позволить ему лапать меня. Он сказал, что не любит церемониться. Потом улегся на койку и во всех гнусных подробностях объяснил, чего от меня ждет. Он… не ожидал от меня сопротивления. – Она прерывисто вздохнула. – Пока я не ударила его ножом. А потом… потом… Ее снова вырвало, и Симон заметил, что у нее на скуле проступал синяк.

Сюзанна бросилась в объятия мужа и всхлипнула. Он крепко обнял ее, в ужасе гадая, что же происходило в будке. Внезапно вспомнив, что время уходит, он проговорил:

– Нам надо как можно скорее уезжать отсюда, желательно – верхом. Так будет быстрее, чем в экипаже. В загоне за домом есть верховой жеребец. Иди и очаруй его, как ты умеешь, чтобы позволил себя оседлать. А я перетащу солдат в будку и позабочусь, чтобы выбрались оттуда не скоро.

– Фаброн… никуда уже не выберется. – Сюзанна утерла рот платком и направилась к загону.

Проводив ее взглядом, Симон отвел конец шлагбаума от дороги, чтобы путники могли свободно проезжать. Многие будут рады уклониться от оплаты проезда, так что вряд ли заглянут в будку в поисках охраны или солдат.

Он затащил Бержера в будку, бросил к стене, а когда повернулся к койке, где лежал труп сержанта, вздрогнул и на мгновение даже зажмурился. Теперь-то он понял, почему Сюзанну вырвало. Штаны сержанта были расстегнуты, обнажая кровавое месиво, – на шее зияла огромная рана. И столько крови…

Симон вздрогнул, но запретил себе отворачиваться. Видимо, с Сюзанной случился приступ временного безумия, после того как Фаброн облапал ее, и она в исступлении расквиталась с ним за все, чего натерпелась от мужчин.

Симон тяжело вздохнул. Было больно сознавать, что его жене пришлось прибегнуть к такому чудовищному насилию.

Нахмурившись, он унес ружья французов за будку, потом перетащил все еще бесчувственного Ламона к его приятелям. Он надеялся, что Сюзанне удастся поладить с серым жеребцом, но для этого следовало и самой успокоиться, чтобы не напугать животное.

Быстрый осмотр показал, что Ламон и Бержер выживут, но какое-то время не смогут участвовать в боях. Симон собрал все их оружие, а также взял холщовый мешок с хлебом, сыром, колбасками и флягой вина.

Все одеяла, кроме того, окровавленного, что было на койке под телом Фаброна, он вынес из будки вместе с оружием и провизией. К тому времени Сюзанна уже подманила жеребца настолько близко, что сумела взнуздать. Услышав шаги Симона, она обернулась и уставилась на него своими огромными зелеными глазами – очевидно, ожидала увидеть на его лице гримасу отвращения или признаки гнева, – но он лишь произнес:

– Поделом ему.

В сарае он разыскал седло для жеребца и обнаружил несколько вместительных седельных сумок – то было армейское снаряжение. Вынося находки наружу, он сказал:

– Ты поезжай на этом малом, а я возьму пегого из нашей упряжки. Ходить под седлом он не выучен, будет нелегко, но он смирный, так что справлюсь. Вторую лошадь поведем поводу. Не хочу оставлять ее здесь.

– На вторую лошадь из упряжки можно навьючить наш груз, – предложила Сюзанна, уткнувшись лбом в шею серого. В эти мгновения она казалась необычайно уставшей и необыкновенно хрупкой.

– Отличная мысль, – согласился Симон. – Я соберу все, что нам понадобится, а ты присядь и отдохни: предстоит долгая скачка.