Книга Мой любимый шпион, страница 129 – Мэри Джо Патни

Поспешно отогнав эту мысль, она съела хлеб с сыром и все же сделала глоток вина из фляги, к счастью, оказавшегося белым, а не красным, как кровь… Сможет ли она когда-нибудь без содрогания пить красное вино?

Они ели и пили молча, глядя, как солнце соскальзывает за горизонт. Красивый был закат: алый, как кровь…

После ужина Симон убрал еду и вино в холщовую сумку и напомнил:

– Пора спать. Утомительный выдался день.

Сюзанна невесело усмехнулась: «Утомительный – явное преуменьшение: совершенно в английском духе».

– Ты сможешь вытерпеть мои объятия? Или лучше закутаешься в одеяло и ляжешь поодаль? – с невозмутимым видом спросил Симон. – Если ты сейчас не в состоянии находиться рядом с мужчиной, я пойму.

Слова мужа вывели ее из оцепенения.

– Как тебя не коробит при одной только мысли о прикосновениях ко мне… – Голос Сюзанны дрогнул. – После всего, что я натворила…

– Иди-ка сюда, ma petite, – тихо позвал Симон, протягивая к ней руку. – Давай проведем и эту ночь вместе.

Отчаянно жаждая ласк и утешения, Сюзанна взяла мужа за руку и вытянулась рядом с ним. Золотистая солома под одеялом уютно похрустывала. Симон привлек жену к себе, затем укрыл их обоих вторым одеялом.

Ласковые объятия мужа вскоре согрели ее и успокоили.

– Я ведь не хотела… – прошептала она. – Но он был так похож на Гюркана. То же телосложение, а главное – душа: жестокая, полная злобы…

Симон осторожно коснулся синяка у нее на щеке. Сержант ударил ее без причины – просто хотел показать, насколько он силен, а она – беспомощна.

– Он был скотиной, ma petite. Он больше… ничем тебя не обидел?

Догадавшись, о чем он, Сюзанна ответила:

– Нет, он меня не изнасиловал. Не успел. Ему… сначала хотелось другого.

Симон поморщился. Она вздохнула и, словно размышляя вслух, пробормотала:

– Жаль только, что мне так и не представилось случая собственными руками прикончить Гюркана. Мне и в голову не приходило, что я смогу совершить такое… А ведь смогла…

– Он довел тебя до такого состояния своим поведением – как древнего воина-берсерка в пылу сражения, – будничным тоном объяснил Симон. – Когда вскипает такая ярость, теряешь всякую власть над собой.

Так все и было, – признала Сюзанна.

Безудержная ярость, забурлившая в ее жилах, ярость, обжигающая, как лава, заставила ее уничтожить врага. Что она и сделала.

Объяснения Симона не умаляли ужаса, вызванного собственным поведением, но помогли осмыслить содеянное. Она тихо расплакалась, уткнувшись лицом в плечо мужа и чувствуя, как он гладит ее по спине, успокаивая.

Когда слезы, наконец, иссякли, она спросила:

– Как же это ты понял?.. Как ты понял, что со мной происходило?

После долгого молчания Симон с мрачным видом проговорил:

– Мне тоже довелось испытать нечто подобное. Я не жалею о том, что сделал, но не хотел бы, чтобы такое произошло еще раз.

– Что же случилось? – шепотом спросила Сюзанна, хотя и сомневалась, вправе ли.

Симон тяжело вздохнул.

– Это произошло на Пиренейском полуострове. Мне случайно попался дезертир, который незадолго до того изнасиловал и убил двух детей, брата и сестру.

– О нет!.. – в ужасе воскликнула Сюзанна, прекрасно понимая, что чувствовал Симон, узнав о таком злодеянии.

– Тела несчастных еще не остыли, но было уже поздно… Они погибли. А у меня был штык… и ярость, не знающая границ. – Симон тихо вздохнул. – Я не жалею, что избавил мир от чудовища, но не могу смириться с тем, что и сам тогда стал чудовищем.