Книга Обесчещенная леди, страница 116 – Мэри Джо Патни

В просторной задней комнате Генри Анджело давал частные уроки, но имелись здесь и стулья, и письменный стол, и кушетка, обитая мягкой тканью, чтобы можно было уложить раненого для осмотра или оказания помощи.

Годфри опустился на стул, а Патрик навис над ним, всем своим видом показывая, что готов его защищать. Лукас и Симон стояли плечом к плечу с бесстрастными, непроницаемыми лицами.

Приступать к переговорам никто из мужчин не спешил, так что Кенди сама обратилась к Годфри:

— Я была здесь во время вашей первой встречи с лордом Фокстоном. Вы обвинили его в том, что он ответствен за ваше увечье. Фокстон не понял, почему вы обвиняете его, а вы отказались объясниться, заявив, что он сам все знает. Я верно излагаю?

Годфри кивнул, глядя в пол. «Не слишком-то он красноречив! — подумала Кенди. — И совсем еще молод: должно быть, на флот попал прямо со школьной скамьи».

Интуиция подсказала Кенди следующую реплику:

— По моему опыту, когда кто-то не хочет обсуждать неприятную ситуацию, чаще всего это означает, что в случившемся он и сам виноват. Скажите, это так?

Годфри вздернул голову, облизнул пересохшие губы и ответил:

— Да, я считаю, что Лукас Мандевиль в ответе за мое несчастье, однако и сам я… повел себя глупо.

— Пожалуйста, объясните, что вы имеете в виду, — негромко попросил Лукас. — Если я могу хоть как-то загладить свою вину перед вами, дайте мне такую возможность.

Годфри испустил долгий прерывистый вздох.

— Все мы тогда, в Бише, смотрели на вас как на героя. И в самых тяжких обстоятельствах, и в минуты самой серьезной опасности вы держались спокойно и мужественно, да еще и вступались за других узников. Ничего не боялись. Настоящий английский джентльмен.Все мы, младшие офицеры, так восхищались вами! — Он скривился. — А потом, когда вас отпустили в город под честное слово, вы нарушили слово и бежали! Эта новость… нас просто раздавила. Вы предали устои чести, священные для всех нас! Я едва мог этому поверить — но вы бежали, исчезли, бросив нас в этом аду…

— Я объясню, почему бежал, но позже, — сказал Лукас, не сводя с калеки пристального взгляда. — Сперва хочу услышать, как мои действия могли послужить причиной вашего увечья.

Патрик нахмурился, однако Годфри продолжал, с трудом подбирая слова:

— Ваше предательство заставило меня усомниться в собственных устоях. Я был в ярости. Хотелось, как вы, тоже бежать на свободу, и в то же время ненавидел вас за этот бесчестный поступок. Ярость копилась во мне месяцами, и наконец я сказал себе: раз вы сбежали — сбегу и я, и плевать на последствия!

— Вас ранили при попытке к бегству? — спросила Кенди.

Но Годфри смотрел только на Лукаса, обращался только к нему.

— Вы знаете, что Биш — неприступная крепость. Помните, как круты ее стены, как опасна любая попытка оттуда бежать.

— Но бежать из тюрьмы совсем не то же, что из-под честного слова, — заметил Лукас. — Я же просто покинул город.

Годфри кивнул:

— Покинуть город, конечно, было легко, хоть и противно чести. Я избрал трудный, но зато честный путь, и был уже в шаге от успеха, когда самодельная веревка оборвалась, и я рухнул на землю. Боль была такая, словно переломана половина костей.

Французские охранники подобрали меня и швырнули в камеру к другим узникам. Врачей в Бише не было, меня никто не лечил. — Он снова судорожно вздохнул. — Как же мне было больно!