Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 73 – Алла Ромашова

— Что было в записке? — Советник обратился к Прокопьеву и удивился, как сухо и холодно прозвучал его голос.

— Мадемуазель Фани звала меня встретиться, чтобы убедить явиться к вам.

— Мадемуазель Фани после встречи с вами вернулась в дом?

— Я ушел и не видел.

Лагунов задумался.

— Меня, не иначе, сглазили, — бурчал генерал. — Все идет черт-те как! Что думаете, Сильвестр Васильевич?

— Послушайте-ка, господин Прокопьев, — словно не слыша вопроса генерала, продолжил Лагунов, — вы сказали, что поручик Болховский искал встречи с вами, чтобы предупредить. Предупредить — о чем? Ведь в это время убийство еще не состоялось! И обвинять вас никто не мог!

— Думаю, что предупредить, что для розыска бумаг приехал сам статский советник. То есть вы.

— То есть, — сделал вывод Лагунов, — он знал, что это вы выкрали бумаги?

Прокопьев сконфузился:

— Я не хочу навредить господину Болховскому. Но… да, он знал мои пацифистские взгляды, и был в курсе моих метаний и переживаний, и, как мог, отговаривал меня от этого поступка.

По лицу Лагунова пробежала тень.

— Извините, Ваше Высокопревосходительство, я должен вас немедленно покинуть. Мне надо проверить одну версию.

Лагунов выскочил из кабинета, бросился в свою комнату и схватил отпечатки пальцев Болховского. Покопавшись в саквояже, советник вытащил коробочку черного бархата, открыл ее, из отдельного отсека достал прозрачную слюду тех отпечатков, что нашел на фотографической пластине и на бумагорезаке, которым была убита старушка. Сравнил. Один из отпечатков пальцев Болховского совпал по рисунку с тем, что Лагунов снял с пластины. А тот, в свою очередь, оказался идентичным одному из отпечатков с орудия убийств.

Обескураженный Лагунов вернулся в кабинет.

— Упустили. Похоже, что наш шпион и убийца — поручик Болховский. Отпечатки совпали. Это, конечно, не доказательство, но китайская система еще ни разу меня не подводила.

Генерал снова схватился за сердце и запыхтел, как вскипающий самовар.

Лагунов продолжил:

— Вероятно, поручик, узнав из нашего разговора с генералом о пропаже бумаг, понял, что господин инженер их забрал, и отправил того ждать в сад, а сам вышел с другой стороны — через черный вход вместе с мадемуазель Софьей, которая случайно попалась ему на пути и помогла его алиби. Он сделал вид, что поехал на завод, и, пока господин Прокопьев топтался у калитки в бесцельном ожидании, сходил к нему на квартиру и забрал бумаги. Затем поручик вернулся в дом, но швейцар этого уже не видел, поскольку спал. Затем Болховский прошел в пустой кабинет генерала и хотел сделать фотокопию бумаг. Хотел вернуть оригинал обратно вам, понимая, что бумаги в любом случае будут искать. Но здесь ему, вероятно, помешала тетушка. Она могла просто увидеть поручика за процессом фотографирования, а ведь пользоваться любимой игрушкой генерала — фотокамерой, никому в доме не разрешалось. У него еще была надежда, что все обойдется: Прокопьев прислушается к его совету и скроется, тем самым навлекая на себя все подозрения. А про пальчики… Поручик хоть и был испуган, когда я попросил его дать отпечатки, но наверняка знал, что в России вся эта китайская практика никем не будет принята всерьез, и поэтому согласился на экзотическую процедуру. Тем более, что я настаивал. Странно было бы отказать. Однако, Болховский не стал рисковать и сбежал. Странно одно — почему он так спешил? Ведь фотографирование — дело хлопотное, сложное. Почему не нанял копировальщика? Ему надо было обязательно получить копию в тот же день!