Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 70 – Алла Ромашова

Лагунов вспомнил, как Фани расспрашивала его про дело, ради которого он приехал. Вспомнил ее желание вести вместе следствие и ее искренний интерес и сочувствие инженеру. Противный коготок странной обиды поскребся по его сердцу. Советник загрустил. Подозревать всех и вся — неприятная особенность его работы. Он дописал две фамилии: Дюрбах — Прокопьев. «Так-так… теперь важно оставить голову холодной и продолжить размышлять. Кто еще может шпионить против своей страны? Может ли это делать человек солидный, состоящий на хорошем счету? Вполне. Склонить к шпионству почтенного человека проще простого, если применить шантаж. И вот тогда подозреваемым может быть кто угодно: любой из секретного отдела и тех, кто заходил в отдел, либо… домочадцев генерала: тот же управляющий или поручик. Надобно копнуть глубже. Вот, к примеру, Болховский: полукровка-поляк, к тому же выслан из столицы за дуэль. Но дуэль дуэли рознь. Судя по тому, что блестящего специалиста направили за тысячи верст от привычного общества, что-то было не так с этой дуэлью. Надо бы разузнать!» Список подозреваемых пополнился фамилией Болховского. Лагунов еще раз внимательно перечитал личные дела подозреваемых. Обнаружил, что Питер Флемминг, инженер-немец, который заходил в тот день в секретариат, у себя на родине проходил по уголовному делу за растраты. Такому шпионить против новой родины резона нет. Если только… Если только ему не пообещали прощение и достойную работу. Фамилия немца тоже попала в список. Посмотрев на внушительный столбец из имен и фамилий и не придумав ничего лучшего, советник решил просить полицмейстера установить за всеми подозреваемыми слежку. В город вместе с великим князем Лейхтенбергским прибывает торговая немецкая делегация, и с ее приездом шпион должен активизироваться и выйти на контакт с иностранцами. Вот на живца Лагунов и решил ловить вора и убийцу. Других вариантов не было. Перед тем как лечь спать, советник вызвал десятского и отдал листок, на котором дописал сверху пару фраз:

«Господину полицмейстеру. Прошу установить слежку, особенно на предмет контакта с немецкой делегацией».

Дубликат списка Лагунов оставил себе.

Сон советника был короткий. Снилась француженка. Она гибким телом тянулась к нему, а руки ее были связаны, и от этого Фани казалась еще более обворожительной, беззащитной. Лагунов проснулся на рассвете, когда солнце было еще затянуто дымкой и мягкий туман ковром покрывал землю, отдавшую холодному воздуху свое тепло. Лагунов еще полежал, вспоминая ночную фантазию и глядя на белый потолок, на котором зябкие рассветные лучи рисовали затейливый узор отраженного тюля. Но длилось это недолго — его мысли, как обычно, переключились на расследование. Советник потянулся, встал, умылся из кувшина, надел легкие брюки и с голым торсом вышел в сад. С удовольствием пробежался по лужайке парка, раскинувшегося вокруг генеральского дома и с час занимался по новой французской методе — бой с тенью. Мужчина, пружиня ноги, встал напротив раскидистого дуба и, прыгая из стороны в сторону, принялся боксировать с воображаемым противником, ориентируясь на тень, которую сам же и отбрасывал на могучий ствол. Изредка советник останавливался и поглядывал на окошко Фани. Тюль в ее комнате не шевелился. Закончив тренировку, немного разочарованный неподвижностью занавесок, советник облился из ведра по пояс холодной водой и вернулся в дом. Побрился, оделся с иголочки и отправился в кабинет генерала Нератова. Проходя мимо комнаты гувернантки, Лагунов принялся насвистывать игривый мотивчик. Прислушался — за дверью тишина. Однако засоня мадемуазель Дюрбах! Про то, что имя французской мадемуазель есть в его списке подозреваемых, Лагунов старался не думать. Время покажет, кто есть кто.