Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 68 – Алла Ромашова

— Обещаю. — Прокопьев поклонился, отступил в темноту деревьев и исчез. Фани поспешила домой, кутаясь в шаль от вечерней прохлады. В ту же минуту человек, наблюдавший за Фани и Прокопьевым через окно генеральского дома, отошел от подоконника и скрылся в темноте.

Еще лежа в постели, поутру, как и последние несколько лет, советник раздумывал, как выявить шпионскую сеть, о существовании которой подозревало начальство и говорили на местах. Нюх сыщика подсказывал, что до цели недалеко. Оставалось схватить предателя и потянуть за ниточку.

Последние годы оружейная промышленность Германии и России развивалась почти параллельно. В Российской империи еще не успевали внедрить новое изобретение, как такое же, только лучше, появлялось на немецких заводах. Так было с оптическим прицелом и с медными ударными капсюлями. Но случалось и наоборот: свободно досылаемую и саморасширяющуюся пулю Минье доработал сам император Николай I. И, хотя его пуля оказалась значительно лучше пули Минье, практического применения она не получила, так как испытания ее затянулись. А вот нарезное оружие, принятое на вооружение в России, хотя и было бельгийским («люттихские» штуцера), но дорабатывалось на Ижевском заводе. Инженер Юнг снабдил его подъемным «гессенским» прицелом, штыками-штуцерами и специальным шомполом.

В этой конкурентной борьбе процветала шпиономания и, собственно, сами продавцы разного рода государственных секретов. Вот и сейчас подозрительно быстро оказались осведомлены европейские дипломаты о новом типе пуль, которые разрабатывались на ижевском заводе. Существовало единственное письмо о том, что оружейное производство готово приступить к их испытаниям. Таких пуль еще во всем мире нет. Однако агентура сообщила, что немцы уже и проект декларации о неприменении такого оружия, наносящего смертельное поражение человеку, разрабатывают^[17]. Откуда знают? Есть засланный казачок на месте. То, что шпион на заводе работает не один, сомнений не было. В этом деле без агентурной сети и руководства не обойтись.

Собираясь на утреннюю привычную зарядку, Лагунов раздумывал о будущем дне. Он предстоял быть сложным. Тайной миссией Лагунова на эти дни (с которой советник, собственно, и приехал в город) было обеспечение безопасности великого князя Максимилиана Лейхтенбергского в городе-заводе. А тут такое: кража бумаг, убийство. Как бы еще чего нехорошего не случилось. Поговорив с вечера с полицмейстером и начальником охраны, советник немного успокоился — охрана у великого князя была отменная. Однако убийцу и бумаги надобно найти как можно быстрее!

В голове советника промелькнула мысль, и он постарался поймать ее: вспомнилась одна маленькая деталь — лежащая не на месте фотопластина в кабинете генерала. Все остальные — в стопке, а эта — на краю стола. А в тот день генерал аппаратом не пользовался — совсем не до этого было. Если предположить, что бумаги находились в доме и с них хотели снять фотокопию, тогда убийство безобидной тетушки вполне вписывается в общую картину — могла увидеть то, чего была не должна!

«Так-так-так! Но почему именно — фотокопия? Ведь это хлопотное и сложное дело. И знать надо, как работает аппарат. Почему для этого не был приглашен простой копировальщик, который за сутки перевел бы самый сложный чертеж? Должно быть, у шпиона не было времени ждать до следующего дня. Значит… Значит, именно на следующий день, в день приезда в город высоких гостей должна была произойти передача документов!»