Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 66 – Алла Ромашова

«Несносный советник! Как он посмел рыться в моих вещах!» О том, что комнаты осматривала полиция, а советник просто присутствовал при этом, Фани позабыла. Она держала в руках конверт, а мыслями была далеко-далеко отсюда.

Когда Фани приехала в эту холодную, но гостеприимную страну, ей было девятнадцать. Она надеялась на скорый брак и счастливую семейную жизнь. Прошло шесть лет. За эти годы Фани хорошо изучила русских мужчин. Они не особо отличались от французов: были не прочь перейти на близкие отношения, но замуж не звали. Брак с образованной, но бедной француженкой-сиротой их не привлекал. Да, Фани была хороша собой, образована, но этого оказалось недостаточно. И когда советник, которому Фани нравилась, пропал с ее горизонта, Фани махнула рукой на замужество, сосредоточившись на заработке: свое жалованье она не тратила, ничего лишнего себе не покупала, платья донашивала за хозяйкой. И накопила-таки капиталец, на который во Франции можно было купить небольшой домик, а свободные комнаты сдавать в аренду. К этой цели Фани двигалась изо дня в день и считала ее достойной для девушки в ее положении. И все было хорошо, пока Лагунов опять не вошел в дом, где проходила ее служба. Фани вдруг почувствовала трепет и ранее не испытываемое волнение в груди. И теперь злилась на себя за это. Ей было стыдно за свои поношенные наряды, за пучок на голове. А ведь когда-то сам наследник короны был очарован ей! Фани глянула в карманное зеркальце: умные довольно яркие глаза, блестящие каштановые волосы, румянец на высоких скулах. «Все же я еще хороша! Откуда эта неуверенность? Стоило только советнику появиться, и я растерялась! Надо взять себя в руки!» Девушка боялась странного чувства, которое испытывала рядом с этим самоуверенным человеком, и это раздражало и нервировало.

«Все же надо найти Прокопьева и предупредить, чтобы явился к этому несносному Лагунову и снял с себя подозрение».

Фани присела к столу и написала записку. Свернула листок. Вышла из комнаты, спустилась на первый этаж и отдала швейцару, наказав:

— Илья Николаевич, миленький, срочно найдите и передайте записку Мишке.

— Будет сделано, барышня. — Старик всем видом своим излучал желание угодить. Он обожал гувернантку, ведь только Фани называла его по имени и отчеству и приносила конфеты с барского стола, которыми старик-швейцар любил побаловаться с чайком.

Фани вернулась в комнату и уселась в кресло у окна. Принялась было за чтение, но сама не заметила, как уснула. Проснулась, когда часы били восемь. Она вскочила, накинула на плечи шаль, спустилась по черной лестнице и выбежала в сад. Пересекла быстрым шагом уже темные аллеи. Влажная от вечернего тумана галька шуршала под ногами. Девушка остановилась у дальней калитки, толкнула ее. По ту сторону оказался молодой инженер. Его лицо выражало тревогу, а костюм был помят.

— Добрый вечер, мадемуазель Фани. Что случилось? И откуда вы узнали, где я буду? Я, честно говоря, считал, что место, где проходят собрания, тайное. Но, видимо, не для вас.

— Арсентий Петрович, добрый день. Найти вас оказалось не сложно: Алексей сообщил мне, что вы посещаете герценовский кружок, и сказал, что вы бываете на квартире некоего Архипова. Хорошо, что Мишка вас нашел. Вы уже знаете, что произошло у нас в доме?