Книга Графиня на арене, страница 103 – Минерва Спенсер

Эллиот перешел ко второй груди и принялся терзать другой сосок еще упорнее, покусывая и посасывая, и в то же время обхватил ладонями ее талию, чтобы с силой насаживать ее на себя, мощно толкаясь навстречу.

Поймав ритм, он опустил руку к ее лону и надавил большим пальцем на скользкий набухший бугорок.

— Давай это сделаем вместе! — прошептал он, толкнувшись в нее так сильно, что они оба приподнялись со стула.

Джо стремительно приближалась к вершине, ощущая, как восхитительное напряжение внутри ее вот-вот взорвется, лопнет, растечется. Сквозь блаженство она смутно осознала, что толчки глубоко в ней сделались судорожными.

— Сейчас, Джо! — прошипел он ей на ухо, лаская ее бутон большим пальцем, в то время как его бедра еще несколько раз неудержимо дернулись ей навстречу, и он замер, погруженный в нее до основания.

Это было восхитительно: достичь вершины удовольствия с тем, кто по-настоящему дорог.

Джо осознавала, что уже давно полюбила Эллиота — может, еще до того, как спасла от Бруссара, с тех пор, как он впервые стоял с ней на арене цирка и ни один мускул у него не дрогнул, когда она метала в него ножи. Его холодные синие глаза смотрели ей прямо в душу и видели там что-то такое, чего никто прежде не замечал.

— Я люблю тебя, Эллиот.

Все его тело, которое едва успело расслабиться, тут же снова напряглось, и он чуть отстранил ее, чтобы видеть глаза, в то время как сам он выглядел совершенно потрясенным.

Джо улыбнулась и убрала упавшую ему на лоб волнистую прядь.

Растерянность на лице Эллиота уступила место улыбке.

— Значит, мы помолвлены по-настоящему?

Надежда в его глазах сжала ей сердце тисками, и она заколебалась.

Эллиот скривился.

— Прости, я обещал тебя не торопить…

— Дело не в том, что я не хочу…

— Все нормально. — Эллиот легонько чмокнул ее в нос. — Теперь, когда ты сказала, что любишь меня, я буду ждать столько, сколько потребуется. Пока будем придерживаться нашего уговора, а окончательно решим потом, когда все наладится и у тебя не останется сомнений.

Джо кивнула и обняла его, ткнувшись лицом в шею, опасаясь, что если он слишком внимательно к ней присмотрится, то поймет правду. Как бы сильно она его ни любила, этой любви все равно может не хватить, чтобы выйти за него замуж и принять эту новую жизнь.

Если в результате ей придется бежать, она совсем не хотела нарушать данную ему клятву.

Родственники Джозефины испуганно смотрели на Ангуса, сидевшего на плече Джо, облаченной в золотисто-горчичный наряд.

— Так это ворон, — проговорила наконец Эдит, прервав неловкую тишину, висевшую с той минуты, как Джо зашла в дом Таунсендов.

— Да, мэм.

— Мы же договорились. Пожалуйста, зови меня Эдит, — напомнила ей миссис Таунсенд.

— Хорошо, Эдит. А я прошу вас называть меня Джо.

Она и не подозревала, что Таунсенды выстроят перед ней всех слуг, невзирая на ранг.

При виде ворона на всех лицах, кроме двух девчонок-судомоек и мальчишки лет восьмидевяти, видимо чистильщика обуви, отразился полнейший шок.

Детей явно заинтересовала огромная птица, да и та с интересом их разглядывала.

Джо всем представилась, поздоровалась с каждым из слуг, затем направилась вслед за бывшими хозяевами дома по лестнице в гостиную, но не в ту, где они были с Эллиотом во время прошлого визита. Сколько же здесь гостиных?