Книга Графиня на арене, страница 100 – Минерва Спенсер

— Мистер Уингейт?

Только тут Эллиот понял, что Даниел Моррисон смотрит на него.

— Прошу прощения?

— Я сказал, что в этих стихах явно что-то зашифровано.

— Так вы верите, что это код?

— Вполне возможно. Надеюсь на это, потому что в противном случае мне никогда еще не доводилось читать такие плохие стихи.

Эллиот невольно улыбнулся.

— Да, слог оставляет желать лучшего.

Моррисон перелистал несколько страниц, пока не нашел то, что искал.

— Видите, вот здесь — почерк меняется.

Эллиот взглянул на страницу, с которой начинались записи почерком Брауна.

— Да, вот здесь заканчиваются стихи Пакенема и начинается почерк Брауна.

Джо разрешила ему рассказать шифровальщику правду о тексте, над которым он работает: «Все, что угодно, лишь бы он смог расшифровать эти книжки, если там есть что расшифровывать».

Моррисон цокнул языком.

— Это очень странно. По правде сказать, именно это убеждает меня в том, что здесь скрыто какое-то послание.

— Почему? Может быть, Браун внезапно решил удариться в поэзию?

— И продолжить чужое стихотворение?

— О, так почерк меняется посреди стихотворения? — Эллиот снова взглянул на раскрытую страницу, с трудом продрался через несколько строк и понял, что Моррисон прав. — Хм, и в самом деле необычно.

— Весьма. По крайней мере, если считать, что Пакенем или Браун на самом деле интересовались поэзией.

— Так вы можете что-то узнать из этого текста?

— Не стану врать, мистер Уингейт: без источника кода едва ли мне удастся чем-то помочь, — но если вы не станете это забирать, я могу подумать.

Джо не говорила, когда именно нужно вернуть ей книги, но Моррисон жил всего в дне езды от Лондона, так что Эллиот всегда сможет вернуть книги, если они ей понадобятся.

— Можете пока оставить их у себя.

Моррисон кивнул.

— Так вы говорите, что оба автора мертвы?

— Да.

— У каждого была большая библиотека или доступ к такой?

— Они оба годами скрывались от преследования, так что сомневаюсь.

— Это удачно, потому что послание не удастся расшифровать, если у них был доступ к большому количеству книг… да это и так почти невозможно.

— Я посмотрю, есть ли среди их личных вещей какие-то книги.

— Если это на самом деле шифр, эти книги должны быть основательно потрепаны.

Эллиот кивнул.

— Может ли быть две такие книги?

— Если они использовали две книги, то наши шансы равны нулю. Честно говоря, я не питаю особого оптимизма. Однако… — Он приподнял ту ногу, на которой не было ступни. — С тех пор, как меня чуток укоротили, времени у меня полно, так что я с радостью займу этой проблемой свой разум.

Сердце Эллиота кольнула жалось к Моррисону, чья прежде яркая и насыщенная жизнь после ранения уступила место вялому существованию.

— Спасибо, что согласились взяться за эту загадку.

Моррисон только отмахнулся от слов благодарности.

— Простите, что меня не было дома, когда вы заглядывали на прошлой неделе. Это единственный день месяца, когда я покидаю дом, чтобы посетить врача.

— Я просто очень благодарен вам, что согласились заняться этими стихами. Если думаете, что есть шансы их расшифровать, я готов оставить их у вас еще на неделю. В конце концов, это дело и без того откладывалось уже тридцать лет.

— Вы в самом деле верите, что Таунсенд невиновен? — Моррисон проводил Эллиота до двери коттеджа, умело орудуя костылем.