Книга Графиня на арене, страница 104 – Минерва Спенсер

Лишь супруги Уилмот единственные из слуг словно и не заметили на ее плече птицу двух футов ростом. Дворецкий и экономка, как идеальные слуги, и бровью не повели при виде Ангуса, словно для английских пэров норма держать у себя в особняках птиц и диких животных.

Ангус, словно осознавая важность момента, вел себя примерно. Не считая редких интеллигентных «карр», он почти не издавал звуков, обходился без забористых словечек, свиста и других звукоподражаний, которые так любил. Его жутковатая способность имитировать человеческие голоса иногда поражала даже саму Джо. Он значительно расширил свой словарный запас за то время, что они работали в цирке, а кроме того, у него была склонность к запоминанию самых неподобающих слов и выражений. Джо время от времени и сама употребляла разные словечки, но очень надеялась, что ее подопечный не станет ими блистать сегодня.

Уилмот принес поднос с чаем, и огромный ворон в ожидании награды за хорошее поведение, вытянулся, разглядывая его содержимое.

Дворецкий поставил поднос на столик, и вдруг гостиную огласил крик:

— Сухаррик!

— Боже мой! — взвизгнула Эдит, хватаясь за грудь. — Оно разговаривает!

— Он.

— Прошу прощения? — переспросила миссис Таунсенд, испуганно глядя на птицу, словно опасалась ее дальнейших действий.

— Это самец, и его зовут Ангус, — терпеливо объяснила Джо, с беспокойством ожидая, что ворон начнет красть ее вещи.

— О…

Ричард рассмеялся, делая вид, что ситуация весьма забавна.

— Помнится, у моей двоюродной бабушки Вирсавии — вашей двоюродной прабабушки — был попугай — огромная синяя с золотом зверюга, — и его пренеприличнейший репертуар мог кого угодно ввести в краску. — Он покосился на Ангуса, покраснев от дурного предчувствия. — Э-э, он у вас…

— Обычно нет, — соврала Джо и повернулась к Уилмоту, который так и не ушел, любуясь происходящим. — Можно еще печенья — того, что с изюмом, — Ангус к нему неравнодушен. Прошу прощения: просто он привык получать награду за то, что был все это время таким хорошим мальчиком.

— Хоррошим, да! — отозвался Ангус, хрипло имитируя голос хозяйки.

Уилмот подал ей тарелку с одним печеньем. Джо взяла угощение и протянула Ангусу, как обычно, умилившись аккуратности, с какой ворон его принял.

— А что надо сказать, Ангус?

— Ваше здорровье!

Ричард и Эдит расхохотались, и даже на степенном лице дворецкого появилось что-то похожее на улыбку.

— Спасибо, Уилмот, — сказал мистер Таунсенд, положив конец представлению.

Когда дворецкий ушел, миссис Таунсенд занялась чаем.

— А где, кхм, Ангус живет? — спросил ее супруг.

— Со мной.

Эдит вскинула голову и отчаянно взглянула на мужа.

— Не лучше ли ему будет снаружи? На дереве? — неуверенно спросил Ричард.

— Днем он всегда улетает, потом спит, но в дикой природе не жил никогда и знает, что до наступления темноты надо вернуться домой.

Ричард, набрав в грудь воздуха, на мгновение задержал дыхание, медленно выдохнул и кивнул.

Эдит протянула Джо чашку черного чая и встревоженно покосилась на Ангуса.

— Он любит чай с молоком и двумя кусочками сахара, — сказала Джо и улыбнулась, когда у Эдит отвисла челюсть.

— А, вы шутите, — с видимым облегчением сказала та.

— Да, это Эллиот. Ангус не любитель чая. Виски — вот это ему нравится.

— Виски, — повторил Ангус, аккуратно поклевывая печенье.