Книга Баронесса ринга, страница 120 – Минерва Спенсер

Он оторвался от ее губ, чтобы вздохнуть, но продолжал крепко прижимать ее к груди.

– Я говорил, что не буду тебя домогаться, – произнес он хрипло. – Я лжец и негодяй, не умею держать слово.

Грудь его вздымалась и опускалась с неестественной скоростью, лунный свет серебрил кожу.

– Ты околдовала меня, Марианна. – Он снова завладел ее ртом, но на этот раз нежнее.

Она отдалась его поцелую, как лист, подхваченный мощным потоком.

– Я хочу войти в тебя, – сказал он, целуя ее нос, щеку, лоб. – Идем со мной в воду.

Марианна с намеком повела бедрами в сторону неоспоримого доказательства его желания.

– А как же насчет этого? Я думала, они не любят ледяную воду.

Сент-Джон хохотнул:

– Нам все равно, насколько холодна вода.

Он шлепнул ее по ягодице, и она пискнула, но прежде чем успела возмутиться, он шагнул в воду и не нырнул, а одним долгим плавным движением просто оказался под водой.

Она смотрела, как он плывет, наслаждаясь этим бесподобным зрелищем. Наверное, именно такая красота заставляла древних греков поверить, что боги спускаются с Олимпа и резвятся среди людей.

Сент-Джон вынырнул на поверхность и потряс головой, так что холодные капли заблестели в лунном свете.

– И как водичка? – спросила Марианна.

– Чудесная. Не тяни время.

Она сжала зубы и пошла в воду, не останавливаясь до тех пор, пока они снова не оказались лицом к лицу.

– Ты мне соврал, – упрекнула она. – Вода ледяная.

– Я тебя согрею. – Он потерся носом о ее шею.

– И нос у тебя ледяной, – пробормотала она, поглубже забираясь в его объятия.

Какая-то часть ее сознания хотела положить этому конец, знала, что нужно выбираться из воды и бежать, не останавливаясь, до самого Лондона, но Марианна ее проигнорировала. Убежит ли сейчас или уйдет позже, уже не имело значения: она все равно будет страдать.

Но прежде, чем начать страдать, она заберет каждую его частицу, до которой сможет добраться.

Было чертовски холодно. Но держать ее вот так, словно подвешенной в воде, когда между ними больше ничего нет, – это рай.

Она прижималась к нему так, что уже затвердевшее естество сделалось еще тверже.

– Это так приятно, – сказала она. Холодные губы и нос уткнулись ему в шею, она целовала, покусывала и лизала.

– Это твои зубы стучат? – спросил он с недоверием.

– М-м-м… – Она задрожала, просунула между их телами руку, и пальцы сомкнулись на его древке. – О-о-о, ты горячий как печка. – Она так сильно укусила его в шею, что он вздрогнул. – Войдите в меня, ваша светлость. Согрейте.

– Нет, пока не назовешь меня по имени.

Она замерла в его объятиях:

– Я все время называю тебя по имени.

Он двинул бедрами, и его естество в ее кулаке скользнуло вверх и вниз.

– Произнеси его.

Она застонала:

– Ты меня пытаешь.

– Не думай, будто я не заметил: ты никогда его не произносишь.

– Что, ни разу? – Ее рука сжалась крепче, и теперь застонал Сент-Джон. Она попыталась направить его себе между ног, но он шагнул назад и выскользнул из ее хватки.

– О-о-о…

Герцог улыбнулся, услышав досаду в ее голосе.

Она открыла глаза:

– Ты дьявол!

– Не понимаю, почему это так сложно.

До этого путешествия Стонтон позволял называть себя по имени только родственникам и Гаю, как самым близким ему людям. Это имя не для содержанок. Но ведь Марианна не содержанка, хоть никогда и не станет членом его семьи. Она его любовница.