Книга Баронесса ринга, страница 107 – Минерва Спенсер

Изголовье кровати громко ударялось о стену с каждым новым толчком.

Марианна изогнулась, чтобы принять его глубже, и Сент-Джон чуть не зарыдал. Его тело содрогалось в попытке оттянуть неизбежное.

Ее тело рванулось ему навстречу, и она закричала от восторга.

– Да! – застонал он. – Да, Марианна!

Он впился губами в ее губы и в последний раз вонзился в нее.

Марианна проснулась от того, что по животу ее гладило что-то мягкое и горячее. Она приподняла голову и увидела, как герцог ласкает языком и губами ее живот. Он взглянул на нее.

– А, засоня, проснулась.

– Я что, так долго спала? – спросила она и зевнула.

Он покачал головой и лизнул ее пупок.

Марианна засмеялась, когда он начал ласкать чувствительную плоть.

– Щекотно?

Она кивнула. Действительно щекотно, но этого сразу стало не хватать, когда он прекратил свои ласки и лег рядом.

Он приподнялся на локте, посмотрел на нее, отвел с ушибленного виска непослушную прядь и спросил:

– Надеюсь, не сделал тебе больно? Я не самый лучший медбрат. – Он едва заметно улыбнулся, но глаза оставались серьезными. – Мне не нравится, что тебе причиняют боль.

Она поймала его руку, поднесла к губам и по очереди поцеловала костяшки пальцев.

Глаза его вспыхнули, но губы сурово сжались.

– До сих пор тебе везло, но удача не будет с тобой вечно. Надо найти другой способ зарабатывать на жизнь, пока не получила тяжелое увечье.

Она отпустила его руку и, сердито сверкнув глазами, гневно воскликнула:

– У тебя уже что-то есть на примете? – Она осеклась, а он продолжил:

– Ты же знаешь, что я никогда не предложу тебе ничего подобного.

– Прости. Конечно, знаю. Но раз уж ты затронул эту тему, скажи, для какой работы я, по-твоему, гожусь. С моей репутацией я не могу стать ни гувернанткой, ни компаньонкой. Я не смогла устроиться на место учительницы еще до того, как начала работать в цирке. Собственно, поэтому я и занялась боксом. Так что я, по-твоему, могу делать?

Он заколебался, и Марианна кивнула:

– Теперь ты понимаешь мое затруднительное положение.

– Но ведь в цирке твоего дяди… гм… Барнабаса наверняка есть работа, где не требуется подвергаться еженедельному избиению.

Марианне надоел этот разговор, и она опять поднесла его руку к губам. Вместо продолжения спора она втянула в рот его указательный палец и стала легонько лизать подушечку.

Сент-Джон покачал головой, губы его изогнулись в недовольной улыбке.

– Ты, конечно, умеешь отвлечь внимание, но я еще не закончил.

Марианна улыбнулась и поправила его:

– Мы не закончили.

– Продолжим? – И, удерживаясь на локтях, а коленями раздвигая ей ноги, он лег на нее.

Она с готовностью развела их пошире и застонала, когда он вошел в нее.

– Тебе больно? – встревожился Сент-Джон, прокладывая поцелуями дорожку к ее губам.

Марианна покачала головой.

– М-м. – Он чуть отодвинулся, опустил руку к ее влажной щели, начал поглаживать затвердевший чувствительный бугорок и вдруг замер. – Какой же я эгоист! Тебе ведь было больно?

Марианне так хотелось еще и еще, что она солгала и подалась бедрами ему навстречу:

– Не думай об этом, просто бери меня.

Их взгляды встретились. Сент-Джон подхватил ее под колени и поднял повыше, глядя на ее женские прелести жадными глазами.

– Жаль, что ты этого не видишь, – пробормотал он, медленно выходя из нее и снова вонзаясь на всю длину. – Это так возбуждает, когда я исчезаю в тебе.