Книга Баронесса ринга, страница 108 – Минерва Спенсер

Она наслаждалась его голодным взглядом, дрожала и изгибалась от его прикосновений, впивалась в него ногтями и, наконец, содрогнулась и закричала.

Он тоже едва сдерживался, вонзаясь все глубже и глубже, затем на мгновение замер и прохрипел:

– Я чувствую, как ты сжимаешь меня! О, и это восхитительно…

Он опустил ее ноги на матрас и накрыл ее своим телом.

Марианна обеими руками сжала его ягодицы, прижимая к себе как можно ближе.

Он застонал:

– М-м, что ты со мной делаешь?

Он опять начал двигаться, но теперь медленно и обдуманно. Его взгляд обжигал Марианну, зубы сжимались крепче с каждым толчком. В комнате было сумрачно, но Марианна все равно видела, как расширились его зрачки.

– Боже, что ты со мной делаешь? – опять прохрипел Сент-Джон странно дрожащим голосом.

Марианна прижимала его к себе, пока он содрогался от наслаждения. Была ли она когда-то счастливее? Если и так, то не помнила этого.

Удовлетворение растекалось по ее телу подобно меду. Этот мужчина был для нее всем, о чем только можно мечтать: вдумчивый, порядочный, верный, заботливый друг и страстный нежный любовник.

Глаза обожгло слезами, и Марианна зажмурилась.

И он никогда, никогда не будет принадлежать ей.

В следующий раз она проснулась на рассвете, и в постели рядом с ней никого не было.

Марианна рывком села и прикрыла глаза от света.

Герцог сидел в кресле у камина, полностью одетый, и зашнуровывал ботинок.

– Сколько времени?

– Половина седьмого. – Он выпрямился, закатывая рукава. – Я прикажу прислать тебе сюда ванну.

– Звучит божественно.

– Хочешь, чтобы завтрак тоже принесли в комнату? – Он встал и взял свою куртку.

– Нет, я спущусь вниз.

Сент-Джон, полностью одетый, подошел к кровати и сел рядом с Марианной. Она настороженно встретила его взгляд, но он улыбнулся, и от этой улыбки сердце ее затрепетало. Он протянул руку, коснулся ее подбородка, провел большим пальцем по нижней губе.

– Ночью я говорила правду, – сказала она, чувствуя, как под этим взглядом начинает полыхать лицо. – Никаких иллюзий я не питаю…

– Я знаю. – На его лице промелькнуло несвойственное ему выражение неуверенности. – Прошлая ночь была… я не буду лгать, Марианна. Я хочу ее повторить. И снова, и снова. – Он с явным сожалением опустил руку. – Но решение должна принять ты. Я не буду тебя домогаться.

– А я, значит, могу тебя домогаться? Опять?

В его ледяных глазах полыхнула страсть.

– Надеюсь на это. – Он взял ее руку, поднес к губам, поцеловал не тыльную сторону, а саму ладонь, и этот нежный чувственный жест чуть не лишил ее рассудка.

Он покинул ее до того, как она успела произнести хоть слово; впрочем, ничего толкового она бы сказать все равно не смогла.

Она откинулась на изголовье кровати, и лицо ее запылало, стоило вспомнить, как ночью эта тяжелая штука колотилась о стену. И как громко она стонала сама. Марианна поднесла руки к разгоряченному лицу. Боже! Дядина комната – соседняя. Что, если они с Соней все слышали?

Она опустила руки и сжала зубы, вспомнив, что Барнабас никакой ей не дядя. А если бы и был таковым, кто, как не он, толкнул ее в постель к Доминику? Так что нет у него прав осуждать ее поступки.

Марианна покосилась на дверь. Значит, он к ней больше не придет. Теперь она должна идти к нему.

Она покусала губу, обдумывая слова Стонтона. Прошедшая ночь оказалась даже чудеснее, чем она могла ожидать. Она знала, что в постели он будет щедрым и заботливым, но его пыл, темперамент и раскованность, а также простота речи и откровенный чувственный голод ее ошеломили.