Книга Возлюбленная распутника, страница 31 – Виктория Воронина

Немного сгладить недовольство графа Кэррингтона помогла та непритворная радость, с какой домочадцы встретили его подарки. Графиня Сара была в восторге от подаренных ей алмазного веера и итальянской музыкальной шкатулки; сыновья увлеченно возились с подзорной трубой и игрушечными кораблями,которые представляли собою точную миниатюрную копию настоящих. Служанкам граф Кэррингтон привез в подарок отрезы пестрого ситца на платье; мужская обслуга порадовалась полученному от их сиятельства крепкому табаку.

Луи, вспомнив про еще одну обитательницу Гринхиллса, которой ничего не досталось от щедрот его отца, подбежал к нему и доверчиво спросил:

— Батюшка, а что вы привезли для мисс Гортензии?

— А разве мисс Гортензия заслужила подарок от меня? — граф Кэррингтон, насупившись, взглянул на младшего сына, недовольный тем, что ему снова напомнили об этой неприятной для него особе.

— Луи, отец ничего не знал об мисс Уиллоби, поэтому он не мог приобрести для нее подарка, — поспешно сказала графиня Сара, огорченная тем, что муж неодобрительное отнесся к пребыванию в их доме ее компаньонки. Она видела, что только хорошие манеры мешают Альфреду Эшби излить свое раздражение по этому поводу на нее и окружающих их людей.

Луи не заметил предостерегающих ноток в голосе своей приемной матери, и легкомысленно пообещал:

— В таком случае я буду давать Гортензии смотреть в свою подзорную трубу. Надеюсь, она не слишком огорчится от того, что осталась без подарка.

— А я дам ей пострелять из своего пистолета, — добавил Эдмунд, не желая отставать в проявлении щедрости от своего сводного брата.

Эти заявления сыновей невольно развеселили графа Кэррингтона, и он со смехом воскликнул:

— Да уж, для молодых девушек пистолет и подзорная труба — это предел их мечтаний.

Тем временем Ханна во второй раз подала горячий чай с закусками. В гостиной стемнело, и Ханна зажгла несколько свечей, огоньки которых трепетали от сквозняка подобно светлячкам. Граф Кэррингтон намеревался взять из рук жены чашку с чаем в тот момент, когда вошла компаньонка, и он не заметил ее появления, настолько тихим был ее приход. Зато Мейбелл при свете свечей, окружающих Альфреда Эшби, могла отлично разглядеть его гордый профиль, который, казалось, принадлежал какому-то важному римскому патрицию, и от избытка переполнявших ее радостных чувств она обрела красноречие, то желание говорить, которое воодушевляет еще больше.

— Милорд, да благословит бог вашу милость и тот день, когда вы вернулись под отчий кров! Словами не передать как ваша супруга и все мы ждали вашего возвращения, словнос вашим приездом должны были уйти все наши несчастья! — с чувством сказала девушка. — Я благодарна вам и графине Саре за предоставленный мне приют, и надеюсь, господь пошлет мне случай отблагодарить вас за ваши благодеяния.

При звуке ее голоса чашка в руке графа Кэррингтона дрогнула, и он обжегся горячим чаем. Не обращая внимания на ошпаренную руку, владелец Гринхиллса впился взглядом в вошедшую девушку, но она спокойно выдержала его пронизывающий взгляд.

Альфред Эшби замер в растерянности, не понимая, что ему делать дальше. Компаньонка его жены как две капли воды была похожа на его дорогую потерянную возлюбленную Мейбелл, но вместе с тем многое в ее внешности было иным, не похожим на прежнюю Мейбелл.