Книга Возлюбленная распутника, страница 34 – Виктория Воронина

При виде приближающегося графа Кэррингтона Мейбелл в растерянностизакусила губу, затем, опомнившись, она быстро позвала мальчиков домой. Пусть ей не удастся совсем избежать нежеланного разговора с хозяином Гринхиллса, но сократить его длительность было вполне в возможно.

Эд и Луи вняли ее призыву, — по дороге домой можно было увидеть столько интересного! Особенно их занимал вопрос — попался ли в силки, которые они расставили в полдень, кролик.

Через несколько минут Альфред Эшби нагнал по дороге Мейбелл, и она волей-неволей должна была опереться на его предложенную руку. Когда девушка ощутила твердость пальцев своего спутника, ее охватила невольная радость. Все-таки судьба очень милостива к ней, если она вопреки ее же стараниям дарит ей свидание с тем, кого она любила больше всех на свете.

Граф Кэррингтон заметив ее улыбку, улыбнулся сам и с нежностью сказал:

— Очевидно я все же не противен вам, Гортензия, если вы сейчас улыбаетесь мне. В последнее время вы так упорно избегали меня, что я почти уверился в вашей неприязни ко мне.

— Вы ошибаетесь, милорд. Дело в том, что бедной компаньонке не следует много видеться с мужем своей госпожи, — мягко ответила Мейбелл.

— Молодая леди, вы являетесь бедной компаньонкой в такой же мере, в какой Йоркшир может называться Мидлендзем, — жестко проговорил граф Кэррингтон, сильно стиснув руку Мейбелл на тот случай, если она начнет от него вырываться. Но бог свидетель, больше он не допустит, чтобы Мейбелл укрывалась от него под чужим именем, и заставит ее говорить правду.

— Я не понимаю вас, ваше сиятельство, — растерялась Мейбелл.

— А я не понимаю, как дочь пастора из йоркширских пустошей может говорить об густых лесах Мидлендза как о местах, где она прожила всю свою жизнь, — невозмутимо отозвался Альфред Эшби. — Но все эти неувязки легко объясняются, если предположить, что компаньонка моей жены не дочь бедного йоркширского священника, а высокородная леди Мейбелл Уинтворт из Срединной Земли.

Мейбелл молчала, не зная, что на это сказать. Дальнейшие отпирательства были бесполезны, оставалось только признаться во всем. Поняв молчание Мейбелл как знак согласия, Альфред Эшби дрогнувшим голосом сказал ей:

— О, Мейбелл, какой мучительной для меня оказалась твоя холодность! Я ведь помню, как ты была готова все поставить на кон, лишь бы быть рядом со мною. Что случилось,почему ты сделалась чужой для меня?

— Фред, вы можете меня презирать и даже ненавидеть за мою жалкую ложь, но мне кажется, вы не должны относиться ко мне иначе как к компаньонке своей жены, — жалобно проговорила Мейбелл. — Поймите, правда ничего не сможет изменить в наших отношениях. Мы не должны предаваться своим чувствам и тем самым совершать предательство по отношению к графине Саре. Видит бог, она не заслуживает того, чтобы мы обманывали ее под крышей ее собственного дома.

При упоминании имени жены лицо графа Кэррингтона омрачилось, и он хмуро сказал:

— Мейбелл, я долго думал над той затруднительной ситуацией, в которую мы все трое попали, и я принял твердое решение просить Сару о разводе. Ты права, до того времени пока я буду связан с нею супружескими узами, мы не имеем права предаваться нашей любви.

— Но графиня не переживет развода с вами, она слишком сильно вас любит! — охнула Мейбелл. — И потом, Фред, вы же говорили, что никогда не разведетесь с вашей женой.