Книга Возлюбленная распутника, страница 250 – Виктория Воронина

— Миледи, видит бог, я не хотел этого делать. Но некое могущественное лицо, чьей власти я не могу противиться, приказал мне… хм, чтобы я изобразил вас в несколько разнузданном виде.

— И кто же это лицо⁈ — быстро спросила Мейбелл. Впрочем, она уже начала догадываться о ком идет речь, и когда Хэттон назвал имя герцога Мальборо, то не удивилась его ответу.

— Как вы понимаете, я ничего не могу сделать против его светлости, — жалобно проговорил издатель, мечтая про себя оказаться как можно дальше от всех этих разборок аристократов. — Могу дать вам совет полюбовно договориться с герцогом. Он как раз находится в моем кабинете, где мы решали вопрос о том продолжать ли упоминать ваше имя в моих газетах, или ограничиться уже написанным перед вашим приходом, и после известия о вашем появлении изъявил желание видеть вас. Советую согласиться, иначе вряд ли удастся положить конец его мстительности.

— Конечно, мистер Хэттон, я пойду к сэру Черчиллю, — поспешно произнесла Мейбелл, внутренне приготовившись к упорной борьбе за свою репутацию. Издатель был прав, следовало помириться с Мальборо, иного выхода у нее нет.

Графиня Кэррингтон вошла в длинный, с низким потолком, кабинет Хэттона, и увидела своего противника стоящим возле узкого окна и смотревшего на кофейню Капитула, расположенной на противоположной стороне улицы.

— Господин Черчилль! — окликнула его Мейбелл, желая привлечь к себе его внимание.

Герцог Мальборо повернулся к ней, и слегка поклонившись, произнес с насмешливой улыбкой.

— Доброго дня, моя дорогая. Могу сказать, что вы пользуетесь большим успехом у читающей публики. С тех пор, как статьи с упоминанием вашего имени начали печатать в «Дейли Курант» число посетителей Капитула увеличилось в три раза, всем не терпится первыми прочитать свежеотпечатанные листочки в этой кофейне о ваших похождениях. Право, жаль лишать достойных джентльменов такого славного развлечения.

— Джон, ты не можешь быть таким жестоким… — с отчаянием прошептала Мейбелл. Герцог Мальборо обнаружил столько злорадства, что она растерялась, не зная, как воздействовать на него. — Такое поведение подло и не достойно настоящего дворянина!

— А не подло, леди Мейбелл, играть моим сердцем? — гневно заявил в свою очередь Джон Черчилль. — Сколько раз ты мне давала надежду на свою благосклонность, завлекала меня, обманывала ложным приглашением на свидание! И после всего, что между нами было, ты заявляешь, что я поступаю недостойно⁈

Мейбелл молчала, не решаясь сказать разозленному мужчине, что такие надежды в нем подпитывало в больше степени его распаленное воображение, а не она сама. Она только один раз его обманула, когда бежала от короля Якова, и ей нужно было его невольное содействие. Теперь она сознавала, что ей нужно смягчить ожесточившееся сердце своего упорного поклонника, и снова превратить его если не в друга, то в терпимо относящегося к ней знакомого. Поэтому Мейбелл решила попытаться пробудить в нем чувство жалости и великодушия.

— Джон, не губи меня! — взмолилась она. — Да, я во многом виновата перед тобою, но неужели ты не способен простить слабой женщине, неужели ты действительно видишь во мне врага? Молю тебя, будь великодушен, перестань вредить мне и порочить мое имя, и бог зачтет тебе этот милостивый поступок. Скажи Хэттону, чтобы в его газете напечатали опровержение.