Книга Возлюбленная распутника, страница 247 – Виктория Воронина

Ради аудиенции у королевы Мейбелл пришлось ехать за город. Уже в 1689 году выяснилось, что старый городской дворец в Уайтхолле не может быть постоянной резиденцией новой королевской четы. Влажный городской воздух, полный угольной пыли из каминных труб — печально известный «лондонский смог» — был смертельно опасен для больных легких Вильгельма Третьего, и его здоровье в Лондоне ухудшилось настолько, что врачи предрекали ему не больше года жизни. Испанский посол полностью разделял эти опасения врачей, когда писал в донесении своему монарху: ' Короля невозможно узнать. Иногда приступ астмы продолжается у него до тех пор, пока слезыне начинают течь по щекам. И доктора считают его болезнь неизлечимой'. Вильгельму Третьему следовало немедленно покинуть английскую столицу, что он и сделал, обосновавшись в загородной резиденции Генриха Восьмого Хэмптон-Корте. Для уединенной частной жизни король Вильгельм приобрел за восемнадцать тысяч гиней загородную усадьбу у графа Ноттингемского, получившую название Кенсингтонского дворца. Но постоянной официальной резиденцией Вильгельма и Марии оставался Хэмптон-Корт.

Мейбелл поднялась вслед за мажордомом по парадной Королевской лестнице на второй этаж дворца и попала в приемный зал королевы, где церемониймейстер представил ее высокой черноволосой женщине, в чьем молодом худощавом лице нетрудно было узнать жесткие черты ее отца короля Якова Второго. Но у молодой королевы они выражали природное изящество и некую законченность, определенность типа Стюартов.

В отличие от мужа Мария Вторая была явно благосклонна к Мейбелл и приветлива с нею. Она знала, что эта молодая женщина оказала ее отцу неоценимую услугу, когда способствовала его побегу из Лондона, а также то, что графиня Кэррингтон стала матерью ее внебрачного брата. Втайне королева Мария мучилась угрызениями совести за то, что ей пришлось пойти против своего отца и встать на сторону его врагов. Ей пришлось сделать самый трудный для женщины выбор — выбор между отцом и мужем, которых она искренне любила, и этот выбор был вопросом жизни и смерти для обоих самых близких ей мужчин. Она выбрала мужа, твердо поддерживала его политику, но дочерняя вина продолжала терзать ее сердце. Расположение к фаворитке отца отчасти искупало эту вину, и Мария велела своим фрейлинам покинуть комнату, чтобы без помех поговорить с графиней Кэррингтон. Это соответствовало желаниям самой Мейбелл, — все связанное с королем Яковым продолжало живо волновать и трепетать ее сердце. Несмотря на то, что Яков Второй имел тяжелый и неуступчивый характер обе молодые женщины любили его, хотя по-разному. Вскоре они почувствовали обоюдную симпатию друг к другу, и их разговор принял доверительный характер. Мейбелл узнала от королевы, что католическая армия Якова Второго потерпела поражение от войск Вильгельма в Ирландии, но это поражение не смягчило его, и не склонило к сговорчивости, и он наотрез отказался от попытки примирения с зятеми дочерью, которые предлагали ему сделать его законного сына наследником английского престола, если мальчик примет англиканскую веру. Отклонил Яков Второй предложение польского Сейма стать королем Польши, поскольку этот сан мог помешать ему бороться за английскую корону, он же с маниакальным упорством стремился вернуться в свое бывшее королевство. Но большинство англичан было по-прежнему решительно настроено против короля Якова, и Мария Вторая печально заключила, что у нее нет ни малейшей надежды на встречу с отцом в ближайшее время.