Книга Возлюбленная распутника, страница 192 – Виктория Воронина

— Оставьте нас наедине, — велел Вильгельм Оранский коменданту, и тот поспешно удалился, видимо тоже желая, как Мейбелл, поскорее избавиться от гнетущего присутствия нового английского властителя.

После его ухода Вильгельм Оранский устремил мрачный взгляд на девушку и строго сказал:

— Я слышал, как вы пели наш религиозный гимн, и меня удивляет, как ревностная протестантка могла помочь бежать королю-католику. Вы понимаете, что по вашей вине может разразиться подлинная катастрофа⁈ Яков Стюарт не успокоится и, заручившись поддержкой французского короля, попытается завоевать Англию огнем и мечом. Если он преуспеет в своих замыслах, то будете ли вы ощущать свою беспримерную вину за те бедствия, которым вы подвергли свою страну?

— Все в руках Божьих, монсеньер, и вы преувеличиваете мое значение, — задрожав от страха перед могущественным посетителем, сказала Мейбелл. — Ничего непоправимого не совершается без божьего участия, и я не думаю, чтобы Яков Второй снова воссел на английском престоле. Народ Англии не хочет, чтобы Яков был его сюзереном, а это значит, что вы наверняка будете его преемником. Народ можно обмануть, ввести его в заблуждение, унижать, грабить непомерными налогами, насмехаться над ним, но победить его нельзя! Поэтому, ваше высочество, если вы докажете англичанам, что вы достойны стать подлинным вождем английской нации, вам будут не страшны никакие враги и вы удержите за собой корону Англии.

Слова девушки, в которых имелось рациональное зерно, понравились Вильгельму Оранскому, и он стал более благосклонно смотреть на нее. Есть существа, откоторых всегда при любых обстоятельствах исходит сияние, и Мейбелл была одной из них. Теперь Вильгельм понимал, почему король Яков был без ума от нее, а граф Кэррингтон не мог ее забыть. Со своей расчетливой натурой он был далек от всяких сердечных переживаний, но обаяние Мейбелл начало действовать даже на него. Вообще-то голландский принц старался держаться как можно дальше от женщин и их соблазнительных прелестей, придерживаясь мнения, которое впоследствии огласил Фридрих Ницше, опасающийся слабого пола как самой опасной игрушки для мужчины. Однако на этот раз он был готов забыть об своих принципах, и, нерешительно приблизившись к узнице как мальчик, увлеченный вещью, принадлежащей другому, он осторожно коснулся пряди ее шелковистых волос, поправляя ее, и со значением проговорил:

— Пожалуй, я смог бы извинить ваш проступок вашей молодостью и посмотреть на него сквозь пальцы. Вы явно нуждаетесь в хорошем покровителе, и я готов способствовать вам в улучшении вашего положения.

Но Мейбелл резко отстранилась от этого невзрачного мужчины — какое-либо сближение между ними она считала совершенно невозможным для себя.

— Благодарю вас, ваше высочество, но у меня есть жених и только на его покровительство мне нужно рассчитывать, — с еле скрытым отвращением в голосе произнесла она.

Вильгельм Оранский отступил от нее, словно обжегшись невидимым огнем. Когда Мейбелл отвергла его неуклюжие попытки заигрывания с нею, он словно обратился в лед, и девушка увидела по его остекленевшим глазам, что она больше не может рассчитывать на снисхождение с его стороны.

— Что же, леди Уинтворт, больше не смею навязываться вам своими предложениями помощи, — холодно проговорил он. — Оставайтесь в Тауэре ждать приговора законного суда.