Книга Возлюбленная распутника, страница 190 – Виктория Воронина

Она очнулась на следующий день уже в тюремной камере Тауэра, где пролежала несколько часов без сознания, и никто даже не попытался привести ее в чувство. Леденящий холод стал ее врачом, который вернул ее к жизни и одновременно он стал причинять ей нестерпимые муки. Девушка плотно укуталась в свой плащ и огляделась. Сквозь зарешеченное окно с одной стороны проникал солнечный свет; камера Мейбелл выходила на покрытую снегом лужайку, за которой виднелось несколько зданий. Много выше других был древний белый замок — Белый Тауэр. Возле него по лужайке в окружении перекликавшихся друг с другом бифитеров — стражей крепости — волочили ноги, направляясь в подземелье, несколько изнеможенных узников в кандалах.

Мейбелл отпрянула от окна — почему-то она боялась, что эти истощенные до предела люди заметят ее, — и без сил уселась на стул. Из мебели тут еще были старый потрескавшийся стол и грубая кровать с соломенным тюфяком, на котором она пришла в себя. В одной стене был вырублен камин без решетки, в котором не горел огонь. Донельзя озябшая девушка подумала про себя, что многое дала бы за то, лишь бы его затопили.

Скрипнула тяжелая дверь, и в комнату вошла женщина лет шестидесяти, убранная, на взгляд Мейбелл, слишком заурядно для этого пугающего места. Ее седые волосы над острыми безжалостными глазами были собраны в тугой узел высоко на макушке, а темное шерстяное платье с белым крахмальным воротником, казалось, принадлежало благонравной квакерше. На кожаном поясе вокруг бедер висело несколько больших ключей, ножницы, увесистый кошелек, а также короткая тяжелая дубинка из дерева, которую она, не задумываясь, пускала в ход для поддержания порядка среди узниц.

— Доброе утро, молодая леди, — бесстрастно сказала женщина, окидывая юную узницу цепким взглядом. — Я миссисТернер, жена тюремщика, в мои обязанности входит присматривать за вами. Я понимаю, что такая изысканная дама как вы не может жить без хорошей еды, постельного белья, свечей и жарко затопленного камина, и готова предоставить вам все эти услуги за соответствующее вознаграждение.

Девушка поняла, что ей лучше всего смириться с судьбой и всецело отдаться на милость тюремщицы с безжизненным глазами дохлой рыбы. Денег у нее не было, но на ней было надето несколько довольно дорогих украшений, стоимость которых нужно было использовать с умом.

— Возьмите мои серьги, миссис Тернер, — предложила она, снимая со своих ушей жемчужные сережки.

Тюремщица придирчиво осмотрела украшение, но осталась довольна чистой игрой света отборного жемчуга, и, опустив серьги в кошелек, объявила свою цену:

— Три дня вам будет подаваться обед. Также я предоставлю теплое одеяло и огонь в камине.

— Я согласна, — с тяжелым вздохом произнесла Мейбелл. По правде говоря, она рассчитывала на полный пансион за свои драгоценности, но, на первых порах, она получала самое необходимое и должна была довольствоваться этим. Леди Уинтворт про себя понадеялась, что Альфред скоро сменит свой гнев на милость, и вызволит ее из Тауэра, а также на помощь своих друзей, которые не оставят ее в беде.

— Если вы добавите еще свое рубиновое колечко, миледи, то я принесу вам хорошую толстую свечу и буду кормить ужином, — пообещала миссис Тернер.

Узница чуть было не поддалась на это соблазнительное предложение, но осторожность заставила ее вовремя отклонить его. Неизвестно, как будут разворачиваться события, а у нее оставалось только это кольцо и золотой браслет.