Онлайн книга «Возлюбленная распутника»
|
Тюремщица удалилась с недовольным видом, но она являлась по своему добросовестным человекам, и скоро в камере Мейбелл затопили камин и принесли немудреный тюремный обед, состоящий из рыбной похлебки и жидкой каши. На вечер девушка предусмотрительно припасла себе половину ломтя хлеба на тот случай, если голод начнет мучить ее. Как оказалось, предосторожность была вовсе не лишней. Прошло два дня заточения Мейбелл, но к ней никто не спешил на помощь. Не выдержав, девушка робко поинтересовалась у тюремщицы: — Граф Кэррингтон не спрашивал обо мне, миссис Тернер? — Я никогда не видела этого господина, — равнодушно отозвалась ее тюремнаянадзирательница. — А герцог Мальборо? — вырвалось у Мейбелл. — Тоже нет, — резко прозвучало в ответ. Молодая леди Уинтворт обреченно вздохнула — с каждым часом, нет, с каждой минутой пребывания в тауэрской тюрьме у нее таяла надежда на благополучный исход ее пребывания в ней. Но можно было понять ее нерешительных друзей, оставивших ее в забвении, никому не хотелось навлечь на себя подозрения в нелояльности у новой власти. Сторонников сверженного короля Якова, так называемых якобитов, преследовали, их лишали гражданского звания, у них отбирали их имущество. Как все переменилось в этом мире! Вчерашние мятежники стали новыми хозяевами жизни, а верные подданные короля Якова стали изгоями общества, людьми вне закона. Ей же не приходилось рассчитывать на снисхождение, ведь всему Лондону было известно, что она убежденная сторонница Якова Второго. Но скоро Мейбелл Уинтворт посетил человек, которого она прежде никогда не видела и даже не предполагала увидеться с ним. На третий день ее заточения стало заметно холодать. Девушка тщательно укрыла свой живот, в котором зрела новая жизнь, плащом — обычного обогрева камина уже было явно недостаточно — и попыталась найти утешение в мысленном общении с богом. В своих молитвах она сначала просила его смягчить ожесточенные сердца ее гонителей и хулителей, а затем начала петь религиозный псалом: Когда Израиля народ Из рабства шел, бежав от бед, Он знал: его Господь ведет, Ужасным пламенем одет; Над изумленною землей Столб дыма шел, как туча, днем, А ночью отблеск огневой Скользил за пламенным столбом. Тогда раздался гимн похвал Великой мудрости твоей, И воин пел, и хор звучал Сиона верных дочерей. Мейбелл еще не кончила величать Господа своим чистым голосом, когда дверь в ее тюремную камеру отворилась, и в сопровождении коменданта тауэрской крепости вошел молодой человек. У него были проницательные серые глаза, от взгляда которых мало что могло ускользнуть, темные каштановые волосы, орлиный нос и тонкие, плотно сжатые губы. В целом он выглядел внушительно, хотя был невысокого роста, худощав и слегка сутулился. На лице у него были заметны следы оспы, но он держался с таким достоинством, что, несмотря на его физические недостатки, сразу чувствовалось, что это человек, с которым нельзяне считаться. — Это и есть леди Уинтворт? — спросил посетитель, указывая на узницу. — Да, ваше высочество, — почтительно ответил ему комендант, молясь про себя, чтобы его высокопоставленный собеседник не нашел никаких упущений во время дальнейшего осмотра вверенной ему крепости. Мейбелл догадалась, что высокомерный молодой человек — это голландский принц Вильгельм Оранский, нынешний хозяин Лондона и без пяти минут следующий английский король. Ей не понравилось, как пристально смотрел на нее этот принц. С первого взгляда он стал внушать ей необъяснимую антипатию и неприязнь. Мейбелл сама удивилась такому своему отношению к совершенно незнакомому ей человеку, но поделать с собой ничего не могла. |