Книга Возлюбленная распутника, страница 181 – Виктория Воронина

— Она так глупа? — с отвращением спросил Альфред Эшби.

— Скорее, ею движет любовь, как бы странно это не звучало, — снисходительно рассмеялся адмирал Торрингтон. — Юная романтичная девушка преисполнилась нежного сочувствия к поверженному королю, а также твердой решимости оказать ему поддержку. Она неоднократно заявляла, что ничто не заставит ее нарушить верность своему повелителю, и призывала своих слушателей проявить душевное благородство, последовав ее примеру.

— В этом случае у нас найдется, что ей ответить, — резко проговорил граф Кэррингтон. — И мало ей не покажется.

Адмирал Торрингтон хотел умиротворяющими словами смягчить своего непримиримого друга, поскольку он хорошо знал покойного лорда Уинтворта и не желал, чтобы с его наивной дочерью обошлись жестоко. Но тут мажордом возвестил о прибытии герцогини Дарлингтонской, и ему поневоле пришлось умолкнуть. Альфред с холодным любопытством стал ожидать появления фаворитки короля, готовясь заранее обрушить всю силу своего презрения на женщину, которая опустилась до уровня потаскухи омерзительного ему Якова. В глазах лорда Эшби она не заслуживала никакого снисхождения, и он, не задумываясь, употребил бы все доступные ему средства, чтобы дискредитировать ее с ее королем еще больше.

Нарядно одетые лакеи открыли две створки парадной двери, пропуская запоздавшую гостью, и тут графу Кэррингтону довелось испытать самое жестокое потрясение в своей жизни. В Портретную галерею во всем блеске очарования своей молодости и красоты вступила его любимая Мейбелл, и лорд Эшби онемел, увидев свою невесту вместо предполагаемой презренной куртизанки. Она показалась ему более стройной, высокой и грациозной, чем он помнил ее. Парикмахер сотворил настоящее чудо с ее прической. Локоны густыми волнами лежали на прекрасной головке юной герцогини Дарлингтонской, и в темных волосах сверкали бриллиантовые звезды — ровно двенадцать звезд каскадом спускались по тугим локонам до самых плеч, подчеркивая сияние ее больших серых глаз.

Девушка была одета в платье лилового шелка с верхней юбкой из серебряных кружев.Перед выходом горничная набросила кружевное фишю на Мейбелл, и округлые девичьи плечи едва виднелись из-под пены кружев, изящных и таких белоснежных, что казалось, будто к ним никогда не прикасалась никакая грязь.

Герцогиня Дарлингтонская выглядела хрупкой, и одновременно такой недосягаемой для критики, что самые злые языки умолкли, не в силах противиться ее обаянию. Альфред смотрел на нее не в силах понять, какое злое волшебство превратило его обожаемую невесту, которая должна была бы преданно ждать его приезда в Уэльсе в любовницу ненавистного Якова Второго. На падшую женщину она совсем не была похожа. Как ему хотелось, чтобы она посмотрела на него, тогда бы он разгадал тайну этого чудовищного превращения. Но Мейбелл не смотрела на него, она вообще не смотрела по сторонам. Вопреки своему обыкновению она не улыбалась сердечной улыбкой, и увлекаемая своими тайными мыслями шла прямо вперед, будто преодолевая невидимые препятствия.

Еще в приемной дворецкий обмолвился, что прием состоится в Портретной галерее, и Мейбелл сообразила, что это она и есть. Ей показалось, что просторный зал выглядит чуть ли не вдвое больше, чем на самом деле. Повсюду в сверкающих канделябрах горели мириады свечей, тут и там группами стояли придворные дамы и кавалеры, разряженные в шелка, парчу и бархат. Сияние света больших хрустальных люстр ослепляло, и девушка не могла не вспомнить с затаенной горечью темноту и пустоту Сент-Джеймского дворца, где находился ныне пренебрегаемый всеми король Яков. А в Ричмондском дворце возле принцессы Анны и ее супруга собралась вся столичная аристократия. Все придворные поспешили откреститься от низложенного короля и продемонстрировать на этом приеме свою преданность новым наследникам престола.