Книга Возлюбленная распутника, страница 183 – Виктория Воронина

— Глас народа — это глас божий, — нехотя ответила на это принцесса Анна. — Поэтому мы не можем игнорировать законные требования наших подданных, и представители трех английских сословий решат судьбу трона, если наш венценосный отец пошел против гласа божьего!

— Его величество готов обсудить все возникшие противоречия, — не отступала Мейбелл. — Нужно только не рубить сплеча и дать возможность всем заинтересованным сторонам обсудить спорные вопросы. Я уверена, можно мирным путем разрешить конфликт, не прибегая к насилию. Озлобленность не ведет к прочному миру и благополучию, а порождает новые раздоры.

— Моему отцу предлагали мирное разрешение спора, но он отверг его, — отрицательно поджала губы принцесса. А Георг Датский, по всей видимости, не имел собственного мнения, и только утвердительно качал головой, когда говорила его супруга.

— Это потому, что его величеству выдвинули ультиматум! — вскричала девушка. Отчего-то ей показалось, что она одержит верх в этом споре, и надежда одухотворила невидимым светом ее красивое лицо. — Король Яков не может принять условия сохранения за ним трона, если дело касается его религиозной совести. Нужно выслушать также, в чем состоит его мирный план, мы все обязаны сделать это в силу нашей вассальной верности. И тогда произойдет действительные переговоры, итоги которых должны удовлетворить всех!

Прекрасная посланница Марии Моденской говорила с таким жаром, защищая своего короля, что невольно завоевала симпатии большинства присутствующих. В ее пользу говорила как ее яркая внешняя красота, так и чистосердечие ее речи. И граф Кэррингтон по ее милости попал во внутренний ад — его буквально раздирали на части как безграничная любовь к ней, так и ненависть к королю, дело которого она так рьяно защищала. Теперь для Альфреда не оставалось никаких сомнений в том, чтоего любимая невеста действительно изменила ему, причем изменила ему с самым ненавистным его врагом. И хуже всего было то, что она была искренней в выражении своих чувств к королю Якову. Один вопрос молотом стучал в висках лорда Эшби — почему? Почему она изменила ему с королем Яковым? Он, с тех пор как стал ее любовником, был верен ей все время их знакомства. Эта сероглазая колдунья наверняка что-то сотворила с ним, если все остальные женщины перестали для него существовать. Неужели все то, что она говорила о своих чувствах к нему, было ложью? Альфред перевел тяжелый взгляд на ее руки, и его мучительная догадка подтвердилась — на ее пальце отсутствовало его обручальное кольцо! Эта лживая дрянь не смогла выполнить даже такого простого обещания ему, как всегда носить подаренное им кольцо, эту семейную реликвию, которой он безмерно дорожил. Это обстоятельство лучше всяких слов говорило ему, как Мейбелл в действительности относилась к нему. Альфред горько усмехнулся. Должно быть, она посчитала, что положение фаворитки короля и звание герцогини Дарлингтонской являются гораздо более почетными, чем титул графини Кэррингтон, который он мог ей предложить. Эта версия мотива поступков Мейбелл прекрасно объясняла все ее поведение.

Гнев медленно, но верно закипал в груди лорда Эшби. И он взорвался, когда Мейбелл, увлекшись, начала произносить настоящий панегирик королю Якову, восхваляя его честность, душевную твердость и верность друзьям. Придворные внимательно слушали ее, против воли все больше попадая под власть ее обаяния. Безграничная вера ораторов в свою правоту часто завораживает слушателей и заставляет верить им без лишних вопросов. Особенно восторженно смотрели на Мейбелл молодые офицеры; они внимали ее словам ну словно доводам Священного Писания. Вспыхнув, Альфред решил прекратить ее выступление, сказав несколько веских слов, которые должны были развеять чары этой новоявленной Цирцеи. И чистым, четко поставленным голосом он произнес: