Книга Возлюбленная распутника, страница 165 – Виктория Воронина

Городская площадь была набита народом, и люди жадно вытягивали шеи, стараясь получше разглядеть то, что происходило в центре городской площади. Обычно английская толпа относилась к публичным казням скорее как к развлечению, чем как к печальному и скорбному событию, но когда собравшиеся зрители увидели осужденную девушку, в их настроении произошла разительная перемена. Мейбелл была прелестна и казалась олицетворением неземной грации. Она предстала перед народом воплощенной грезой и сбывшейся мечтой, принявшей материальную оболочку, и люди принялись недоуменно перешептываться, гадая, как могли приговорить к смерти такую поразительную красавицу. Вдобавок, кроткий вид девушки никак не вязался с представлением о ней как об опасной преступнице.

Мейбелл была настолько поглощенасвоими внутренними переживаниями и страхами, что не замечала появившегося сочувствия толпы, которая специально собралась, чтобы развлечь себя зрелищем ее казни. Больше всего в этот момент ее заботили переговоры с палачом, которого она должна была уговорить, чтобы он пожалел ее и оборвал ее жизнь быстро и без лишних мучений. В эту эпоху осужденные на казнь должны были платить палачу, если хотели, чтобы он выполнил свои обязанности по отношению к ним хорошо и добросовестно. К отчаянию Мейбелл у нее не было денег. Драгоценности у нее тоже отняли, и у нее оставалось только обручальное кольцо, подаренное ей Альфредом. Поначалу девушка даже не хотела думать о том, чтобы расстаться со своим сокровищем, которое было залогом ее будущего супружества с любимым, но при виде плахи ее невольно начала бить мелкая дрожь от ужаса. Поэтому, немного поколебавшись, девушка сняла с пальца заветное алмазное колечко и, подойдя к палачу, высокому мужчине в черной маске и седеющей бородой, сказала ему:

— Добрый человек, у меня ничего нет, кроме этого кольца. Возьмите его и будьте ко мне милосердны, постарайтесь оборвать мою жизнь с одного удара.

— Не извольте беспокоиться, миледи, — ответил ей палач, забирая кольцо. — Шея у вас длинная, гибкая, так что я не промахнусь. Прошу прощения, что я вынужден лишить вас жизни.

— Прощаю вас от всего сердца, ведь вашей вины нет в моей преждевременной кончине, — ответила бедная девушка, снова задрожав от невыносимого ожидания своего конца.

Казнь должна была начаться с появления короля, но Яков Второй довольно долго не появлялся на публике. Наконец король показался возле центрального окна здания городского магистрата с осунувшимся лицом, с красными и воспаленными от бессонницы глазами. Как было видно, не только Мейбелл провела ночь без сна. По знаку судебного пристава один из помощников палача завязал девушке глаза черным платком, после чего повел ее к плахе и помог ей опуститься перед ней на колени. Плаху доставили довольно низкую, всего десять дюймов высотой, со специальной выемкой для подбородка. Мейбелл почти легла на нее, вжавшись подбородком в грубое дерево. Как в тревожном сне ей послышались тяжелые шаги палача, направляющегося к топору, воткнутому в обрубок дерева, и леденящий ужас снова окатил девушку с головы до ног. Она крепкозажмурила глаза, хотя из-за закрывающего ее глаза черного платка ей ничего не было видно, что происходит на эшафоте. Но разыгравшееся воображение лучше всякого зрения рассказывало ей о действиях человека, который должен был отрубить ее голову, и она почти досадовала на его медлительность, которая продлевала ее пытку ожидания смертельного удара.