Книга Возлюбленная распутника, страница 163 – Виктория Воронина

Глаза девушки щипали непрошенные слезы, а в ее горле застрял комок, мешающий, словно кусок непрожеванного яблока. Пока в уединении можно было свободно предаваться чувствам, Мейбелл оплакивала конец своей короткой жизни, которой было суждено так рано прерваться. В детстве Мейбелл наивно думала, что перед ней открыты все пути и исполнятся все ее мечты. В ее восторженном воображении вырисовывался мир бесконечных возможностей с прекрасными замками и цветущими лугами, горными вершинами, увенчанными сверкающими снежными шапками и зелеными долинами, каскадами стремительных водопадов и глубокими потайными ущельями, где скрытные гномы ревниво охраняют свои сокровища. Но, как убедилась Мейбелл, на самом деле жизнь представляла собою унылое и серое существование для людей, подчиненных лицам, наделенными властью. В немслабые существа со стоном на губах подчинялись тирании сильных, и вот она должна была заплатить жизнью за то, что посмела жить, повинуясь своему сердцу. Старые сластолюбцы беспрепятственно могли иметь юных девушек для своих постельных утех, и уважаемые члены общества находили такое положение вещей совершенно естественным. И стоило какой-либо отчаянной девице вроде нее выразить нежелание мириться со своим угнетенным положением, так ее жестоко наказывали.

Мейбелл думала, что она может изменить этот мир согласно своему желанию, сделать его более добрым и лучезарным. Она вырвалась из тесных рамок общественной морали, и устремилась туда, куда ее влекла душа. И из тесной клетки она всего лишь перелетела в клетку пошире, не более того. Даже за незначительное расширение свободы ее настигло возмездие со стороны мстительного монарха.

Мысли Мейбелл перешли на Альфреда Эшби, и ее губы тронула неуверенная улыбка. Она не знала, о чем она больше жалеет — о своем преждевременном расставании с жизнью или же о вечной разлуке со своим любимым. «Альфред, мой дорогой Альфред, где же ты?» — беззвучно прошептала девушка. Как бы хотела Мейбелл знать, что он делает в эту минуту. Смотрит ли он на те же грустные звезды, что и она? Девушка размечталась, представляя себе своего возлюбленного словно наяву. Каким-то чудом Альфред узнает о казни, что ей угрожает, примчится в Солсбери на самом быстром коне, ворвется в темницу и освободит ее! И больше ничто не разлучит их.

Чудесные мечты на какое-то время прогнали страх смерти, но затем плечи Мейбелл снова поникли. Нет, в этом прозаическом и расчетливом мире, где правит бал материальная выгода, чудес не бывает. Ей нужно это признать и смириться со своим поражением.

Мучительные переживания и бессонная ночь обострили у Мейбелл чувство голода, и она нерешительно посмотрела на стол, где на грубом столе виднелся нетронутый ею ужин. Плохо сваренная овсянка и ломоть грубого хлеба с сыром не пробуждали аппетита, но у нее не было бы и этого, если бы не щедрость герцога Мальборо. Власти не утруждали себя заботой о содержании узников, и они с помощью близких им людей должны были сами обеспечивать себя в тюрьме едой, постельным бельем и свечами. Неимущих узников поддерживали благотворители, а в случае отсутствия скудных подачек от прихода заключенныепитались крысами и мышами, которых ловили в своей камере.

Девушка вздрогнула, когда маленькое хвостатое существо с крохотными глазками-бусинками залезло к ней по юбке на колени. Мейбелл с детства боялась мышей, но теперь, когда ей на следующий день должны были отрубить голову, весь ее страх перед этими крошечными существами куда-то бесследно исчез. Мышка смотрела на нее так доверчиво и дружелюбно, что Мейбелл даже почувствовала радость. Больше она была не одна в этой пугающей темноте камеры смертников.