Книга Возлюбленная распутника, страница 166 – Виктория Воронина

Держащий топор палач приблизился к маленькому тельцу, распростертому возле его ног, и Мейбелл начала лихорадочно читать молитву.

— Господи, прими мой дух в Твои руки, — молилась она, обращаясь в последнюю минуту своей жизни к Богу, не сомневаясь, что вот-вот на ее шею обрушится страшный удар топора, разрубающий ее жилы и крушащий ее кости. Но вместо этого две крепкие мужские руки оторвали ее от плахи, поставили на ноги и сорвали с ее лица черный платок, возвращая ее глазам казалось бы навсегда утраченный свет солнца. Мейбелл стояла, ничего не понимая. Перед ее глазами танцевали звезды, до нее доносился одобрительный гул толпы, кричали дети. Как оказалось, в последний момент не выдержали нервы у самого короля Якова, и он отменил казнь осужденной фаворитки, не взмахнув своим платком, который должен служить знаком для палача рубить голову.

Судебный пристав объявил о помиловании леди Уинтворт, и королевский офицер повел девушку в епископский дворец, где ее ожидал король.

Роскошная королевская спальня встретила Мейбелл запахом ладана и воска всю ночь горевших свечей, а обитатель этой комнаты постаревший, согбенный, нетерпеливо пошел к ней навстречу и прижал к себе дрожащими от волнения руками.

— Ваше величество, вы действительно простили меня? — робко спросила его Мейбелл, с тревогой всматриваясь в его морщинистое лицо.

— Да, девочка моя, я простил тебя, — пробормотал Яков Второй, снова наслаждаясь ее свежестью, молодостью и потрясающей красотой. — Как оказалось, я все могу простить тебе. Когда я представил себе, как твоя прекрасная головка катится по эшафоту, то понял, что мое сердце в ту же минуту разорвется от горя.

Теперь король сам не понимал, как он мог решиться на крутую расправу с Мейбелл. Девушка сделалась так дорога ему, что даже малейшее зло, причиненное ей, вызывало в нем душевную боль.

Мейбелл воспрянула духом, когда убедилась в истинных чувствах короля Якова, снова вернувшего ей свое расположение.Король пытался выдержать твердость характера до конца, но неодолимое влечение к Мейбелл снова положило его сердце к ее ногам. Затянувшаяся борьба между королевским деспотизмом и нежными чувствами на этот раз закончилась победой любви.

Молодая леди Уинтворт тут же решила воспользоваться своим влиянием на короля, чтобы замолвить словечко за других осужденных людей, которых судили вместе с нею.

— Сир, будьте великодушны до конца, помилуйте бедную вдову Элизабет Хайт и фермера Дэвида Гембла, — ласково сказала она королю. — Бог зачтет вам вашу доброту, а я буду любить вас еще сильнее.

Последние слова окончательно растопили лед в сердце Якова Второго, и он с готовностью произнес:

— Конечно, дорогая, я тут же пойду и издам указ о помиловании и прощении тех людей, за которых вы просите. Отныне все лица, которым вы покровительствуете, могут рассчитывать на мою милость.

Мейбелл в знак благодарности поцеловала руку королю, и Яков, окрыленный примирением со своей любимой фавориткой, поспешил в свой кабинет.

Девушка осталась на попечении служанок, которые принесли ей изысканный обед. Но пережитое утром потрясение Мейбелл было так велико, что она утратила аппетит, и из всех предложенных блюд согласилась выпить только небольшую чашку горячего бульона. В течении дня девушка старалась снова свыкнуться с мыслью, что жизнь, с которой она окончательно распрощалась утром, продолжается. Это оказалось очень странным делом — учиться жить заново. Одно не подлежало сомнению, больше она не могла допустить ни одной ошибки в своих отношениях с Яковым Вторым, и когда король вернулся к ней вечером Мейбелл снова уступила его пылким ласкам.