Книга Возлюбленная распутника, страница 104 – Виктория Воронина

— Свой патриотизм я доказываю на полях сражений, дорогая Мейбелл, а обличье французского лейтенанта выбрал как раз потому, что полагал — никому не придет в голову подозревать в ряженном лягушатнике английского полководца, от которого другим лягушатникам немало досталось, — усмехнулся герцог Мальборо. — Но вас, признаюсь, посетила еще более блестящая идея. Не хотел бы я стать вашим противником, моя милая, вы своими нестандартными решениями сумеете обыграть любого.

— Не знаю, смогу ли я всегда выигрывать, но эту партию, Джон, вы мне уже проиграли! — заявила ему Мейбелл, вытянув из колоды свою последнюю карту.

Джон Черчилль, улыбаясь при виде порозовевшего от возбуждения лица девушки, небрежно пододвинул к ней тридцать своих гиней, поставленных на кон, словно эти золотые монеты были простыми, ничего не значащими камушками. В ее присутствии он никогда не мог сосредоточиться на игре, поэтому раз за разом проигрывал, наслаждаясь одним звуком ее мелодичного голоса.

Джон Черчилль и Мейбелл собрали карты для следующей своей партии, но их дальнейшей игре возникло непреодолимое препятствие. В игральной комнате показался король Яков, как всегда, блистательный и великолепный в шляпе с малиновымиперьями, тщательно завитом парике и шитом золотом камзоле с пышными бантами. Скрепя сердце, герцог Мальборо был вынужден уступить монарху свое место рядом с Мейбелл, и отойти в сторону. Но Якова Второго мало интересовала карточная игра, и после наспех, сыгранной для приличия партии он увел свою юную любовницу, желая без помех насладиться ее обществом.

Тем не менее, Мейбелл оказалась весьма довольной результатами своих удачных переговоров с герцогом Мальборо, и на следующее утро она в радужном настроении отправилась на лондонскую квартиру Джорджа Флетчера, чтобы обсудить с ним последние приготовления к побегу. Соглядатаев короля девушка сбила со своего следа нехитрым трюком, заключающимся в том, что она вошла к своей доверенной портнихе через парадную дверь, а вышла на лондонскую улицу через черный ход.

Ее друг и друг графа Кэррингтона снимал три комнаты неподалеку от Лондонского моста, но Мейбелл видела в квартире Флетчера только гостиную. Стены в ней были отделаны дубовыми панелями темного цвета, полка с серебряной посудой была тоже дубовой. Ее украшала искусная резьба, изображавшая цветы и фрукты. Стоявшие на красном ковре диван и ореховый стол были довольно большими. Несколько стульев и кресел с мягкими подушками довершали убранство комнаты.

Мейбелл села в одно из кресел в ожидании Джорджа, и спустя несколько минут он вошел в гостиную быстрым шагом, явно торопясь увидеть свою гостью как можно скорее.

На душе у Джорджа Флетчера всегда светлело, когда он встречался с Мейбелл Уинтворт. Все дурное скатывалось с этой девушки, как вода с капустного листа. Она всегда была настолько доброжелательна и приветлива с людьми, что ее обхождение составляло немалую часть ее обаяния наряду с внешней красотой, и в свою очередь толкало ее собеседников на благородные и великодушные поступки.

— Леди Мейбелл, очень рад вас видеть, — сказал молодой офицер, целуя руку своей гостьи. — Могу ли я предложить вам чай или чего-нибудь покрепче?

— Джордж, я в таком волнении жду ваших слов, что думать не могу ни о каком угощении, — улыбаясь, произнесла Мейбелл, и жалобно посмотрела на молодого человека. — Как идут ваши приготовления? Могу я надеяться на то, что в ближашие дни я и граф Кэррингтон обретем свободу?