Книга Возлюбленная распутника, страница 102 – Виктория Воронина

— Но пусть Альфред узнает об этом не сейчас, а потом, когда пройдет время, и я выберу подходящий момент, чтобы открыть Альфреду правду об своих отношениях с королем, — живо проговорила Мейбелл, и смущенно улыбнулась: — Я знаю, обманывать нехорошо, но мужчинам далеко не всегда можно говорить правду. Они от нее любо чахнут, либо звереют.

— Не нужно обобщать, леди Мейбелл, — отрицательно покачал головой Джордж Флетчер. — Я никогда, ни при каких обстоятельствах не подниму руку на женщину, и при этом я не собираюсь чахнуть, ибо привык философски относиться к несовершенству нашего мира.

— Джордж, далеко не все так благоразумны, как вы, — Мейбелл умоляюще посмотрела на молодого человека. — Вы же не скажете графу, что я любовница короля?

— Миледи, вашу тайну я свято сохраню, — Джордж встал и отвесил ей шутливый поклон. — Не беспокойтесь об этом. Сейчас наша главная забота — это подготовка к побегу.

Мейбелл была очень тронута благородством молодого офицера, и от избытка чувств поцеловала его в щеку. Девушка не догадывалась о том, что она сделалась чрезвычайно дорога Джорджу Флетчеру, и его участие к ее судьбе переросло рамки дружеского расположения. Но молодойФлетчер умел хорошо владеть собою и редко выдавал окружающим людям волнующие его страсти.

Полная планов на будущее Мейбелл вернулась в Хэмптон-корт, и там сразу начала живо интересоваться предстоящим бал-маскарадом. С ним она связывала свою главную надежду на избавление от власти короля, и ей нужно было учесть все, вплоть до малейших мелочей, чтобы ее побег не сорвался в последнюю минуту. Как удалось выяснить девушке, маскированный бал был маскарадом только по названию, а на самом деле обитатели королевского двора заранее были осведомлены под какой маской скрываются интересующие их лица. Не составляло особого труда подкупить горничных или лакеев, чтобы узнать во что будут наряжены их господа вовремя так называемого маскарада.

Мейбелл сначала приуныла — оказывается, никакая маскировка не поможет скрыть ее личность от любопытных глаз во время побега. Но ее изобретательный ум уже начал свою работу, и вскоре девушка составила новый план действий, в котором ключевая роль отводилась ее высокопоставленному поклоннику, герцогу Мальборо. Оставалось только согласовать с ним свои поступки, и во вторник — в один из трех дней, когда по вечерам придворные и их светские знакомые развлекались игрой в карты, Мейбелл направилась в игральный зал для разговора с герцогом.

Зал был переполнен мужчинами в тяжелых завитых париках и длинных парчовых камзолах. А вот женщин было мало. Далеко не каждая придворная дама имела возможность проигрывать в один вечер большие суммы денег, и лишь богатые и рискованные представительницы прекрасного пола решались играть наравне с мужчинами. К их числу принадлежала Мейбелл, но с ней мало кто садился за карточный столик. Девушке удивительно везло в игре, и в последнее время ее постоянными партнерами были исключительно король Яков и герцог Мальборо, которые ради общения с нею готовы были терпеть крупный проигрыш.

В зале было душно, в воздухе повис дым от многочисленных свечей, и лакеи разносили подносы с винами и прохладительными напитками. Мейбелл взяла серебряный кубок с шампанским и села за свой карточный столик. Как она и предполагала, никто из посторонних не решился сыграть с нею в карты, зато скоро рядом с нею появился Джон Черчилль, герцог Мальборо.