Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 47 – Николай Сергиевский

Офицеры поклонились, крякнув.

– Вот о чем хочу вас спросить для начала знакомства нашего, – продолжал Резанов. – Отвечайте прямо, не боясь, что сор из избы вынесен будет. Я понимаю, сам военным был. И теперь мне пишут, – показал он на стопку писем на столе, – да и в Петербурге не раз слыхивать и читывать приходилось, будто между Александр Александровичем Барановым и господами офицерами склока завелась. Жалуются господа офицеры, будто господин Баранов в морское ихнее дело суется, ничего в оном не смысля. Господин же Баранов обижается, что господа офицеры законных требований и повелений его исполнять не желают. Положа руку на сердце, какое ваше к сему делу причастие и отношение?

Опять ответил старший Хвостов, для большей убедительности прижав к сердцу треуголку.

– Ваше высокопревосходительство, верьте чести. Мы с Гаврил Ивановичем к сим дрязгам никакого касательства не имеем. Да и как могли б мы, ежели прибыв на Кадьяк в конце 1802-го, мы вскоре же обратно в Кронштадт с партией мехов пошли по приказу господина Баранова.

– Вот как? Я этого не знал.

– Как же! Мы ж здесь шесть месяцев теперь едва ль, так что и времени то не было как следует с Александр Александровичем побраниться, если б и хотели!

– Так, так. Приятно слышать. А скажите, известно ль вам что-либо о разрушении крепости на Аляске с поселком Ново-Архангельским?

– Слыхать – слыхали от лейтенанта Машина и других, оттуда приходивших, подробностей же не знаем.

– Так. Кстати, каков мореходец сей лейтенант Машин? Ведомы ли ему морские пути на Кадьяк и Аляску? Опять же прошу сказать по чистой совести. Ведь он меня везти туда должен. Так могу ль ему довериться? Не о себе забочусь – о деле, государем императором на меня возложенном.

Помолчав, Хвостов нашел ответ на трудный вопрос.

– Да не секрет, ваше высокопревосходительство, лейтенант Машин сам о том всем говорил, что карт северной части Тихого океана он не ведает, как следует быть, и что по сей причине, командуя минувшей зимой кораблем, груженым припасами из Охотска для поселка господина Баранова, он дальше острова Уналашки, одного на близких Алеутских, пойти не мог и на Уналашке зимовать остался.

– Лишив людей господина Баранова в глуши Аляски припасов? Куда ж он их девал?

Хвостов пожал плечами.

– Кормиться самому с командой на Уналашке надо ж было зимою. Съели, верно.

– Так, так. Отменно хорошо. А скажите, каковы подчиненные сему лейтенанту прочие офицеры на «Марии» – Борисов, Карпинский, Сукин? Столь же мало опытные в сих водах мореходцы, как и начальник их?

– Примерно так, ваше высокопревосходительство. Они здесь не так давно плавают.

– Вам же пути на Кадьяк известны? Вы же корабли туда уже водили?

– Да как сказать, ваше высокопревосходительство, – опять затруднился Хвостов.

– Ну, вы скажите, Гаврил Иванович.

– Корабли водить то, водили. Да ведь тоже внове мы тут, ваше высокопревосходительство. Разбираемся, впрочем.

Резанов помолчал, взял перо и лист бумаги и написал несколько строк.

– Ну-с, благодарствуйте, господа. Обоих вас перевожу на бриг «Марию»: вас, Николай Александрович, как старшего в службе, капитаном, вас, Гаврил Иванович, старшим офицером. Будем плавать вместе.

– Покорнейше благодарим, ваше высокопревосходительство.

– Лейтенанта же Машина с прочими перевожу для пользы службы на «Феодосию» пока: им тут на коротких рейсах сподручнее будет плавать. Вступайте в новые обязанности сей же час, сдав должности ваши Машину с прочими. Вот приказ о сем. Я было думал передохнуть здесь несколько дней, да уж потянуло в новый вояж в компании столь бравых моряков.