Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 21 – Николай Сергиевский

«Р.S. Державин прислал мне сочинения свои в Кадьякскую библиотеку. Не согласится ли кто из москвичей прислать что-нибудь, чтобы увековечить имя свое? Распусти, любезный друг, слух сей. Все безделки вообще составят знатное собрание. Поговорите университетским. Адрес мой, в Преображенский полк, камергеру Резанову в собственный дом. Я надел придворный кафтан, только не для экосезов».

На призыв Резанова о пожертвованиях для «музеума» и кадьякской библиотеки, обращенный непосредственно к «великим мужам века нашего» в самом Петербурге, отклики пришли быстро. Так, граф Румянцев пожертвовал ценную коллекцию книг, Строганов – коллекцию картин лучших русских и иностранных художников, Новосильцев коллекции книг и эстампов, адмирал Чичагов – коллекцию моделей и корабельных чертежей.

Мы увидим, когда приедем с Резановым на дикий Кадьяк, какой горькой шуткой окажутся там слова и мечты его о «семенах наук и художеств», об «американском музеуме», о библиотеке, о «ковчеге», в который он собирался положить письмо «русского Лафонтена».

«Леандра» с «Темзой» пришли в Кронштадт под эскортом английского военного брига. Двух английских лейтенантов его отблагодарили золотой табакеркой каждого, команде выдали по червонцу на брата, всех знатно угостили и в Кронштадте, и в Питере, и бриг поплыл обратно, унося приятные воспоминания о русском радушии.

Переименовав «Леандру» в «Надежду», а «Темзу» в «Неву», начали вооружать их артиллерией и грузить продовольствием. Дело пошло быстро, и в середине июля директора Российско-американской компании, посылавшей припасы и товары в Русскую Америку на обоих судах, уведомили графа Румянцева, что погрузка кончена и что капитан-лейтенант Крузенштерн просит поторопиться с отплытием, а то как бы не пришлось отложить плавания до будущей весны, если бы не удалось выйти заблаговременно до наступления периода равноденственных осенних бурь.

По докладе об этом государю, он пожелал видеть суда, и 23 июля прибыл на Кронштадский рейд в сопровождении адмирала Чичагова, графа Румянцева и Резанова. Митрополит петербургский Евгений с многочисленным духовенством и хором лаврских певчих отслужил молебен и обошел оба судна, кропя их святой водой, после чего государь осматривал их, интересуясь мельчайшими подробностями и любуясь кораблями, которые с внешней стороны произвели на него очень хорошее впечатление.

В завершение осмотра судов, он выслушал доклад Крузенштерна о том, что «Европа вся вооружена и моря всего света покрыты военными судами и каперами, кои пущаются безпрерывно не токмо на торговые корабли, но и на суда неутральные», и что посему желательно было бы, чтобы оба судна экспедиции, имеющие на своем борту чрезвычайное российское посольство, шли под военными флагами. Государь изъявил на это согласие, раздалась команда, на обоих кораблях взвились заранее приготовленные Андреевские флаги, судовые команды рассыпались по реям, и при громе пушечных салютов и криков «ура», довольный Александр отбыл с рейда.

На следующий день столица дала отъезжавшей экспедиции торжественный обед в Дворянском Собрании в присутствии государя, высших морских, военных и гражданских чинов и представителей ученого мира. Резанов сидел по правую руку Александра, в честь его произносились пышные тосты. Пили здоровье «русского Колумба», желая успеха его просветительным планам в Америке и процветания его «музеуму» и библиотеке на Кадьяке, пили здоровье первого русского посла в Японию, отмечали важность его миссии, пили десятки других велеречивых тостов, и все бокалы тянулись в его сторону, а капитаны кораблей экспедиции, Крузенштерн и Лисянский, сидели почти забытые – единственное хмурое пятно на светлом фоне общего ликования. А, между тем, в деле посылки этой первой русской кругосветной экспедиции Крузенштерну принадлежала немаловажная роль. Наслышавшись во время плавания по Тихому океану, как остро стоит вопрос о снабжении Русской Америки продовольствием, он в всеподданнейшей докладной записке, поданной им чрез адмиралтейство еще Павлу, высказывал мысль о возможностях снабжения нового русского заокеанского края товарами и продуктами непосредственно из России. В той же записке Крузенштерн впервые заговорил о желательности посылки кругосветной экспедиции, и соображения его по этому вопросу вероятно и легли в основу доклада Резанова в Тайном Комитете. Поэтому, когда вызванный в Петербург из близкого плавания Крузенштерн узнал о назначении экспедиции, он решил, что главное начальствование экспедицией будет вручено ему с Лисянским в качестве его помощника, а что Резанов поедет на одном из кораблей экспедиции в качестве пассажира для исполнения своих миссий в Японии и Америке. И, по-видимому, пред отъездом в заграничные порты для покупки кораблей у Крузенштерна были разговоры по этому поводу в адмиралтействе и министерстве коммерции, еще не знавших определенно, как дело оформится в конечном виде.