Книга Непристойные уроки любви, страница 67 – Амита Мюррей

Лайла замерла. Она никогда не задумывалась, каково было жить в этом доме Джонатану с матерью – вечно обиженной на весь мир Сарой Марли, – в ожидании отца, который все не приезжал, который предпочел жить по ту сторону океана с другой женщиной. И вдруг на него, еще совсем мальчика, свалились три сестры, живые свидетельства того, что отец начисто забыл свою первую семью. Натаниэль Марли жил в роскоши, наслаждаясь солнцем, охотой и общением со служащими Ост-Индской компании и местной индийской знатью, а его законная жена и наследник прозябали в доме, который мало-помалу разваливался на куски. Он совершенно забыл о своем сыне, которого покинул еще до рождения.

– Если бы ты дал нам шанс… – нечаянно вырвалось у Лайлы.

Джонатан постучал по табакерке ногтем.

– Я рад, что смог хотя бы сегодня доставить тебе столько удовольствия. Никогда не думал, что ты так ко мне расположена.

– Конечно. – Лайла прокашлялась и с усилием сглотнула. – Разве мы с тобой не… семья?

«Вот оно», – подумала она. Прозвучало самое ненавистное слово, какое только было в ее словаре.

Джонатан снова растекся в немощной улыбке. Он стоял у окна, а Лайла – в проеме двери, ведущей на черную лестницу. И тут, к ее изумлению и ужасу, он направился к ней – и оказался на расстоянии вытянутой руки.

Братец стоял перед ней совершенно неподвижно, словно геккон на пустынном солнцепеке. Потом протянул руку и коснулся ее руки повыше локтя.

Не успев совладать с собой, Лайла вздрогнула, словно обжегшись. Она смотрела на него, зная, что в ее взгляде светится ненависть, и не могла совладать со своим лицом. Когда Джонатан заметил ее выражение, его верхняя губа скривилась. Он наклонился и приник ртом к ее губам.

Рыкнув, Лайла толкнула мерзавца так, что он чуть не опрокинулся на спину. Теперь уже он смотрел на нее с неприкрытой ненавистью.

– Ну и куда подевались твои сантименты, дорогая сестрица?

Лайла тяжело дышала.

– Прибереги свои слюнявые поцелуи для кого-нибудь другого, Джонатан. Для кого-то, кому они понравятся. – К черту дипломатию. К черту сочувствие одинокому мальчику, которым он был когда-то. Она провела в доме столько времени и не смогла найти доказательств тому, что зловещая пуговица принадлежала сводному брату. – Хотя, подозреваю, найти такого человека будет нелегко.

Губы Джонатана скривились еще сильнее.

– Если ты думаешь, что Тристрам предложит тебе что-то кроме своей постели – это если он вообще предложит тебе постель, – ты последние мозги растеряла… сестрица.

Лайла почувствовала, как внутри поднимается ледяная ярость. А ярость всегда парализовала ее.

Она окаменела.

– Что, язык проглотила, милая сестрица? Он из уважаемой семьи, Лайла. Они к себе ублюдков не допустят. Уж точно не полукровок от какой-то туземной шлюхи…

Она не дала ему договорить. Не стала шипеть, рычать или скрежетать зубами, а просто со всей силы ударила в лицо. Джонатан отлетел к стене и выругался. Тяжело дыша, Лайла потерла кулак.

– Тебе следует лучше разбираться в шлюхах, свинья. Учитывая, как тяжело найти женщину, которая согласилась бы проводить время в твоей компании исключительно из альтруистичных соображений. Нашлась одна дурочка, но и у нее, надеюсь, скоро раскроются глаза.

Джонатан вытирал залитые кровью губы. Вид у него был такой, словно он собирается кинуться на сводную сестру и избить до полусмерти. Она уже оглядывалась в поисках предмета для защиты – подошла бы каминная кочерга, но до камина было далеко.