Книга Непристойные уроки любви, страница 68 – Амита Мюррей

Тут, заставив их вздрогнуть, открылась дверь одной из комнат. Из нее выглянула миловидная кудрявая горничная. Бросив испуганный взгляд на хозяина, она пролепетала:

– О, простите… Я не знала, что вы здесь. Я собираю шторы в штопку и стирку…

Они тупо уставились на нее. Лайла пришла в себя первой.

– Ничего страшного. Извините, я, должно быть, помешала вам исполнять свои обязанности. Но я уже ухожу.

– Чего встала? Иди занимайся шторами, – грубо сказал Джонатан девушке; он никогда не церемонился со слугами.

Лайла взглянула на Джонатана с отвращением, но он на нее не смотрел.

– Как тебя зовут? – обратилась она к горничной.

На лестнице раздались шаги. Айвор… Поднявшись, он бросил взгляд на Лайлу, потом на Джонатана, увидел кровь на его подбородке, стремительно распухающую губу – и лицо его окаменело. Заметив, как руки Айвора сжались в кулаки, Лайла поспешила вмешаться:

– А вот и вы, мистер Тристрам! Знаете, я чудесно провела время в галерее. Я как раз разговаривала с… – Она вновь посмотрела на горничную, и та покраснела.

– Меня зовут Эллен, мисс.

– Эллен, ты хорошо штопаешь?

– Экономка говорит, что вполне сносно, мисс.

Лайла опустила руку в карман и достала пуговицу. Джонатан казался раздраженным, не более того. С бешено колотящимся сердцем Лайла протянула пуговицу девушке.

– Я только что это нашла. Наверное, надо тебе отдать, вдруг ты ее ищешь.

Эллен взяла пуговицу и просияла.

– Ох, да, мисс. Это же от лучшего хозяйского сюртука! А я-то ее искала, уже думала, что такие славные пуговички придется обычными заменить.

Лицо Джонатана по-прежнему ничего не выражало, кроме, пожалуй, недовольства тем, что сводная сестра заговорила с горничной, да еще таким приветливым тоном; на пуговицу он внимания не обратил, и тут Лайла не удержалась. Не успев осознать, что делает, она повернулась к нему и окинула торжествующим взглядом.

Взгляд Джонатана метнулся к пуговице в руке Эллен, затем к Лайле. Та успела придать лицу невозмутимое выражение, но выглядело это слишком театрально.

Айвор протянул ей руку.

– Нам пора.

– Конечно, – сказала Лайла и подошла к нему.

Вместе они спустились по лестнице, Джонатан пошел за ними. В передней он отвесил им легкий поклон.

– Был рад знакомству, мистер Тристрам. Заходите в любое время.

Закрыв дверь, он некоторое время тупо смотрел на нее, словно желая удостовериться, что они вправду ушли.

– Это его пуговица, – сказала Лайла, едва они вышли из дома, оба шагали быстро, торопясь; карета стояла в отдалении.

– Да, – кивнул Айвор.

– И он знает, что мы знаем.

– Да.

Они шли по улице, хорошо знакомой Лайле, но она избегала появляться на ней уже много лет. Улица с милыми особняками была престижная – не настолько близкая к центру, чтобы ее обитателям досаждала толчея, но и не настолько отдаленная от него. С Гросвенор-сквер легко было добраться куда угодно, правда, в детстве Лайла никуда и не выбиралась: если Сара Марли выезжала с сыном, сестер она с собой не брала. Лайла целыми днями сидела в своей спальне наверху, смотрела на улицу из окна, по которому извилистыми тропками сбегали капли дождя. Прижав лоб к стеклу, она раздумывала о том, как ей жить в этом мире одной, фантазировала, мечтала, строила планы.

Лайла невольно вспомнила о представлении, которое устраивала для соседей в школьном возрасте. Почтовая карета, в которой она приезжала на каникулы, останавливалась довольно далеко от дома. Она шла к особняку, и дорожный саквояж покачивался в руке. Ей казалось, что на нее пялятся из окон и шепчут, прикрывая рот ладонями: «Графская байстрючка… На кого же она похожа? Скорее на эту, ну, знаешь, потаскуху». В всяком случае, она видела, как подергиваются занавески. Конечно же, ее это задевало, но она шла к дому с высоко поднятой головой. Взбиралась по ступенькам, ведущим к парадному входу, останавливалась, опускала саквояж, поворачивалась спиной к двери и отвешивала шутовской поклон воображаемым зрителям. Никому конкретно, но всей улице. Этим поклоном она дразнила мир с его представлениями о морали. «Возможно, так и не разогнулась с тех пор», – с горечью подумала Лайла.