Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 44 – Сабрина Джеффрис

Господи, каким же он был ослом девять лет назад, если не разглядел в ней такие особенные качества. Теперь-то он научился ценить в женщине уникальность, внезависимости от того, умеет она танцевать или нет и как строго она придерживается неписаных правил.

И неважно, какая ей отведена роль в интригах, что плетет ее мачеха. А может, и не было у нее никакой роли? Этого нельзя понять ни из того, что она говорит, ни из того, как себя ведет.

Вчера ночью она откликнулась на его поцелуй непосредственно, живо и чувственно, но превзошла самое себя, стараясь не выдать правду об их совместном времяпрепровождении. Торн не знал, что и думать. Она заявила, что снова отказала бы ему, если бы он вздумал делать ей предложение. Может, так она надеялась впечатлить Грея — показать, что все ее жизненные цели и помыслы ограничены только наукой, а замуж — даже за герцога — ей совсем не хочется. Или она действительно не стремилась выйти замуж, хотя целоваться была не прочь?

Впрочем, какими бы ни были ее мотивы, он, Торн, отношения с ней возобновлять не собирался.

И еще он не мог поверить в то, что ей нравились написанные им пьесы. Трудно представить, что его опусы могут понравиться девице, единственная цель жизни которой — выйти замуж. Но поверить в то, что его пьесы могут понравиться синему чулку, еще сложнее.

Отнюдь следует избегать всех тем, касающихся опусов Джанкера. Если бы только она знала, кем были прототипы ее любимых персонажей — леди Держи-Хватай и мисс Замани-Обмани! Она бы не оценила юмора. Обиделась бы.

Почему ему было так важно не задеть нежные чувства мисс Норли, Торн задумываться не захотел.

Оливия опустила газету со счастливой улыбкой.

— Лучшего приза для меня вы бы не придумали, — благодарно посмотрев на Торна, сказала она. — Благодаря вам, моя любимая рубрика «Новое в искусстве и науке» не осталась непрочитанной.

— Обращайтесь. Я подписан на эту газету.

Наука Торна не интересовала, в отличие от театра.

— И я подписан, — сказал Грей, — так что обращаться можно и ко мне. Моя мать тоже любит эту газету, и потому, прочитав ее сам, я всегда отправляю ее матери.

— Погоди, и я поступаю так же, — вмешался Торн. — Получается, мать каждую неделю получает два одинаковых номера той же газеты. Почему она никому из нас ничего ни разу не сказала?

— Возможно, из чувства такта. Не хочет обидеть отказом ни одного из нас, — предположил Грей. — К тому же у нее тоже есть друзья, которым онаможет отправить лишний экземпляр. Ты же знаешь, ей для друзей ничего не жалко.

— Раз уж мы заговорили о вашей маме и ее друзьях, хочу спросить: кто-нибудь из вас знал, что ее дебют в свете состоялся в том же сезоне, что у тети Грея Коры?

— Я не знал, — сказал Грей. — Да и как такое может быть? Мама на девять лет моложе тети Коры и вышла замуж в семнадцать, что означает, что дебют тети Коры состоялся, когда ей было целых двадцать шесть! Хотя, — Грей перехватил взгляд жены и решил переобуться на лету, — двадцать шесть вполне подходящий возраст для дебюта. Правда, милая?

Оливия растерянно переводила взгляд с мужа на жену и обратно.

— Мой муж намекает на то, что я была впервые представлена ко двору в двадцать шесть лет, когда уже была замужем.

— А Гвин предстала перед королевой только в тридцать, — веско заметил Торн. — Но Гвин жила за границей. А дядя Арми, опекун Беатрис, не счел нужным вывести свою подопечную в свет, тем более что дело это хлопотное и отнюдь не дешевое.