Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 38 – Сабрина Джеффрис

— Да, — оживился Торн, — пьесы пишут для театра, и некоторые люди не понимают, что оценить их по достоинству можно, лишь увидев представление.

— Первая из прочитанных мной пьес Шекспира, «Много шума из ничего», мне совсем не показалась смешной. Я вообще не понимала, почему Шекспира считают великим. Но потом я увидела «Много шума из ничего» в театре…

— В Королевском театре Ковент-Гардена с Чарлзом Кемпбелом в роли Бенедикта? — спросил Торн. Взгляд его зажегся неподдельным интересом.

— Да! Незабываемое представление! И Чарлз играл блестяще, ничуть не уступал своим более именитым братьям.

— А его жена была очень хороша в роли Беатрис, — заметил Грейкорт. Оливия и Торн посмотрели на него с нескрываемым удивлением, и Грейкорт, словно оправдываясь, добавил: — Я тоже время от времени бываю в театре. А вы как думали?

— Я могу на пальцах одной руки пересчитать, сколько раз ты бывал в театре со мной, недоверчиво глядя на брата, сказал Торн. — И то мне приходилось тебя чуть ли не силком туда тащить. —

— Если бы театралы вели себя прилично, а не кричали и топали при каждом удобном случае, я бы ходил туда чаще. Не говоря уже об омерзительной привычке швыряться апельсинами и кое-чем похуже. Но маман говорит, что в ее времена публика вела себя еще более разнузданно. Когда Малволио выходил на сцену, вспоминает она, в зале поднимался такой шум, что актеров совсем не было слышно.

— Да, «Двенадцатая ночь» — одна из моих любимых пьес, — сказал Торн. — Вас, случайно, назвали не в честь…

— Нет, — хором воскликнули Оливия и Беатрис, и обе рассмеялись.

— Меня все об этом спрашивают, — сказала Оливия. — По крайней мере, все, кто любит Шекспира.

— О, как я вас понимаю, — сказала Беатрис. — Все думают, что меняназвали в честь героини пьесы «Много шума из ничего», а я — стыдно признаться — ни разу не видела эту пьесу и даже не читала ее.

— Вам бы понравилось, — заверила герцогиню Оливия. — Беатрис — славная девушка и острая на язык.

— В этом смысле наша Беатрис не уступает своей шекспировской тезке, — сказал Торн и, когда герцогиня шутливо шлепнула его ридикюлем, Торн от души рассмеялся. Насмеявшись вдоволь, он продолжил допрашивать Оливию: — Насколько я понимаю, вы предпочитаете комедии Шекспира его трагедиям?

— Мне нравится то, что веселит. Химия — вещь интересная, но веселого в ней мало. И даже занятие любимым делом может утомить. Тогда хочется чего-нибудь легкого и остроумного. Последнее время своим любимым драматургом я считаю Конрада Джанкера. Я думаю, он немец, хотя так могут звать не только немца, но и датчанина или шведа.

Оливия подняла глаза на Торна и с удивлением обнаружила, что улыбка сползла с его лица.

— Как бы там ни было, его зарисовки об иностранце по имени Феликс, который живет в Лондоне и ведет жизнь распутного щеголя, меня всегда очень смешат. А вы видели эти постановки?

— Не уверен, — уклончиво ответил Торн и поспешил сменить тему: — Недавно в Ковент-Гардене поставили новую пьесу, которая…

— Но ты видел, по крайней мере, одну из пьес Джанкера, — вмешался Грейкорт. — И ты сам меня на нее затащил. Как же она называлась? Точно не «Приключения иностранца в Лондоне», потому что эту пьесу я не видел. Может, «Новые приключения иностранца в Лондоне»?

Торн со страдальческим видом сложил руки на груди.