Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 130 – Сабрина Джеффрис

— Так об этом поэте моя кузина готова говорить днем и ночью? — недовольно проворчал Грей, глядя на Торна. — Ты знал и ничего мне не говорил?

— Я только недавно узнал, — не слишком уверенно ответил Торн. — И кому-кому, а тебе я точно не собирался об этом рассказывать. Так и предполагал, что тебе эта новость не понравится.

— Ванесса и Джанкер, — пробормотал Грей. — Сохрани бог.

— До того, как наша дискуссия опустится до уровня сплетен, — сказал Торн, — я хотел бы коснуться еще одного серьезного вопроса. Вулф согласился документально оформить наши любительские расследования, придав им официальный характер. У него есть влиятельные друзья в Лондоне, занимающиеся сыском. Так что, если что-то у вас не будет получаться, обращайтесь к нему.

— Нам надо включить в список помощников и мистера Бонэма, — сказала Лидия. — До того, как стать управляющим делами у Мориса, он был стряпчим. Так что в юриспруденции он разбирается.

Торн едва сдержался — так ему хотелось выругаться.

— К расследованию мы привлекаем только членов семьи, мама. Мы не можем знать, с кем будет делиться информацией твой ухажер.

— Он не мой ухажер, — краснея, сказала мать.

Гвин и Беатрис понимающе переглянулись.

— Ухажер или нет, он тут не при делах. Это понятно, мама? — сказал Торн.

— Как прикажешь, Торн, — гордо вскинув голову, насмешливо сказала Лидия. — В этой семье мне запрещено иметь не только друзей, но и подруг. Пойду распоряжусь насчет чая.

— Я вам помогу, — сказала Оливия и, вскочив, устремилась к выходу следом за матерью Торна, последнего пронзивукоризненным взглядом.

Торн также почувствовал, что Гвин и Беатрис тоже недобро смотрят на него.

— Что не так? — недовольно спросил он.

— Ты не мог сказать ей об этом деликатнее? — спросила Гвин. — Только что маму поставили перед фактом, что все ее лучшие подруги подозреваются в убийстве ее мужей. А теперь оказывается, что и ее, как ты выразился, «ухажер» не стоит ее доверия.

— Да, — философски заметил Грей, — Торн не умеет выражаться иносказательно. Все вещи называет своими именами.

— Вы помните, когда прусский король приехал с визитом к нашему отчиму… — начал Шеридан.

— Совещание окончено, — объявил Торн и вышел за дверь. С него хватило общения с родственниками. Он хотел пообщаться с женой.

Жена. И герцогиня, и любовница, и друг. Если подумать, никто на свете не знал его так хорошо, как она. Во всех смыслах. Какой же он болван, если девять лет назад не стал за нее бороться!

Торн заглянул в гостиную и увидел ее. Оливия разговаривала с его матерью.

Его мать сказала что-то. Торн не расслышал.

— Именно! — со смехом ответила ей Оливия.

Его мать сказала еще что-то — он опять не услышал.

— Мама, — сказал он и зашел в комнату. — Я прошу прощения. Я не хотел тебя расстраивать.

— Ничего, — с улыбкой ответила ему мать. — Оливия только что объясняла мне, что я должна сделать скидку на то, что мой сын — мужчина и ведет себя соответственно.

— И ты с ней согласна?

— Да, — с улыбкой сказала мать и, понизив голос до шепота, добавила: — Мне очень нравится твоя жена. И она, кажется, очень тебя любит.

— Ты очень нравишься моей маме, — сообщил он Оливии и, взяв ее под руку, повел к дивану. — И меня это не удивляет. Ты не можешь кому-то не нравиться!

— Не могу, потому что нравлюсь тебе?