Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 126 – Сабрина Джеффрис

— Этого не случится. Герцоги пьесы не сочиняют.

— Ну, тогда никто ни о чем и не узнает, — сказала Оливия. Опустив глаза, она покручивала золотую цепочку на шее. — Пусть это будет нашей тайной.

Торн затаил дыхание, взяв ее за руку.

— Так вы меня простили?

— За что? За то, что, думая обо мне, придумали своих самых смешных героинь? Или за то, что оказались моим самым любимым драматургом?

— Я действительно ваш самый любимый драматург?

— Вы не менее тщеславны, чем Джанкер! — со смехом сказала Оливия.

— Вы меня осчастливили. Вы считаете Джанкератщеславным?

— Чтобы окончательно определиться, мне нужно еще раз с ним поужинать, — с кокетливой улыбкой сказала Оливия.

— Черта с два! Я едва пережил первый ужин. И кстати, я, кажется, говорил, что в моей семье никто не знает о моем «побочном заработке». Так вот, это не так. Оказалось, что Гвин обо всем догадалась. Просто мне ничего не сказала.

— Отчего-то я не удивлена. Ваша сестра очень умна.

Возникла пауза. Напряженная пауза. Торн все не решался заговорить о главном.

— Значит, вы меня простили, — решился он.

— Я прощаю вас при одном условии: вы больше никогда не будете мне лгать, — сказала Оливия и, борясь с подступившими слезами, добавила: — Потому что если вы заведете себе любовницу или выкинете еще что-то в этом роде, я… я этого не переживу.

— Двойная жизнь — не по мне, — серьезно ответил Торн. — Поэтому да, я обещаю никогда вам не лгать.

— Я тоже обещаю никогда вам не лгать, — сказала Оливия и, погладив его по щеке, добавила: — И я вас прощаю.

— Хорошо, — сказал Торн, — потому что я не мог бы жить без вашего прощения.

— Пожалуйста, поясните. Я не совсем вас поняла, — с лукавой улыбкой сказала Оливия.

Торн, кажется, не понял намек, и Оливия попробовала сыграть роль коварной искусительницы. Понизив голос до хрипловатого шепота, каким, по ее мнению, должны разговаривать роковые женщины, она сказала:

— Вы по-прежнему хотите меня?

Торн схватил ее в объятия и едва не повалил в кусты клематиса, но Оливия проявила стойкость.

— Нам бы лучше где-нибудь уединиться. Если нас тут застанут, вас, чего доброго, принудят жениться!

— Какой позор, — сказал Торн, галантно пропуская ее вперед в холодную беседку. — Но я должен вас предупредить, если нам предстоит оставаться тут, на холоде, нам придется друг друга согревать, что означает более тесное… общение.

— Поясните, что вы имеете в виду, — сказала Оливия.

Вместо ответа Торн стиснул ее в объятиях и закрыл рот поцелуем.

Взгляд ее затуманился, голова закружилась от счастья.

— Признайте, вам нравится то, что я делаю, моя сладострастная будущая жена, — шептал Торн, лихорадочно расстегивая ее платье.

— Да, но я не помню… чтобы я соглашалась выйти за вас после моего… последнего отказа.

— Не шутите так, — отстранившись, со всей серьезностью сказалТорн. — Я думал, что навеки вас потерял. Сжальтесь надо мной. Я не переживу такой потери, любовь моя.

— Вы… меня любите? — заикаясь, спросила Оливия.

— Вы даже не представляете, как сильно, — сказал Торн, торопливо расстегивая брюки. — Дальнейшие объяснения требуются? — спросил Торн, когда Оливия завороженно уставилась на его весьма возбужденную плоть.

— Определенно, — сказала она. — Но теоретическим объяснениям я бы предпочла практический опыт. Если, конечно, эти опыты не приводят к самовозгоранию.