Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 112 – Сабрина Джеффрис

— Потому что учитель плохо объяснял, — сказала Оливия и направилась обратно в столовую, но вдруг остановилась и, кокетливо стреляя глазами, сказала: — Но сейчас мне кажется, что нам все-таки следует жениться по специальной лицензии.

Торн, посмеиваясь, смотрел ей вслед, когда она, игриво покачивая бедрами, возвращалась в столовую. Пожалуй, они смогут ужиться. По крайней мере в постели. И ему этого вполне хватит, чтобы быть довольным жизнью.

Оливия пожелала спокойной ночи матери гораздо позднее, чем следовало бы, но обсуждения заняли действительно много времени. Гвин тоже только что ушла к себе. Оливии не спалось. И читать тоже не хотелось. Может, стоит спросить у Торна, какой он видит дальнейшую судьбу ее лаборатории? Позволит ли он ей оставить все как есть? Или он бы предпочел выделить ей под лабораторию другое здание, подальше от жилых построек? Если он хочет, чтобы она упаковала все реактивы и приборы, она могла бы заняться этим прямо сейчас.

«Тебе просто хочется с ним поцеловаться», — сказала себе Оливия.

Так оно и было. Почему-то, когда Торн ее целовал, любые сомнения относительно правильности решения выйти замуж за герцога куда-то исчезали. А сейчас ей так не хваталоубежденности! Все потому, что его настойчивое стремление видеть в их отношениях только физическую сторону, все больше ее расстраивало.

Оливия осмотрелась, никого в коридоре не увидела и стремглав бросилась вниз. Дверь в его кабинет была приоткрыта. Оливия постучала, но очень тихо, чтобы не привлекать ненужного внимания. Торн не ответил, но она все равно вошла. Просто чтобы проверить, там ли он.

И она его увидела — крепко спящим в кресле. Она смотрела на красивого мужчину с крепким телом и взъерошенными волосами и млела от мысли, что этот красавец вскоре будет принадлежать ей одной. Не сразу она обратила внимание на рассыпанные по столу листы бумаги. Движимая любопытством, Оливия взяла со стола мелко исписанный лист и принялась читать. Написанное походило на отрывок из пьесы. Одного из персонажей звали Феликс. Как странно. Оливия взяла второй лист. Определенно, то была одна из пьес Джанкера, но отчего-то эта пьеса была ей незнакома. А ведь она видела их все. Может, Джанкер дал своему приятелю Торну почитать рукопись, чтобы тот оценил написанное? Иногда писатели так поступают. Но, странное дело, Оливия не увидела ни одной пометки, сделанной другим почерком. Не может быть, чтобы Торн отказал себе в удовольствии указать приятелю на его ошибки.

Может, Джанкер сделал другу подарок и преподнес ему рукопись еще не опубликованной пьесы? Но едва ли чтение новой пьесы приятеля можно отнести к «срочным делам, которые он должен закончить до отъезда».

В голову Оливии закралась мысль, которую она старательно гнала прочь. Но факты оставались фактами: Торн вырос в Германии, как и Феликс. И манера выражаться мистера Джанкера разительно отличалась от той, какой были написаны диалоги в «его» пьесах.

Что, если пьесы Джанкера на самом деле писал Торн? Тогда понятна и его «ревность», и демонстративная грубость по отношению к «прославленному автору». Торн злился из-за того, что заслуженная слава обошла его стороной.

Но почему он не раскрыл свой секрет ей, будущей спутнице жизни? Оливия не понимала.

Торн уснул, сжимая в руке перо. Последнее предложение так и осталось недописанным. Лишнее доказательство того, что он, а не Конрад Джанкер, автор популярных пьес.